Третья дочь - Мария Шмидт

Через какое-то время голова потяжелела, погрузилась я в дрему. Потом резко глаза открываю, моя спальня. Наконец-то.

Глупо так лежу в постели в платье, сумочка в бок упирается. Поднимаюсь, все тело болит, ноги гудят, словно всю ночь бегала. Саму знобит нехорошо так, гриппозно.  На полу туфли валяются.

Взяла халат с полотенцем и отправилась в ванную.

Плескаться я очень люблю, опять же два новых геля для душа купила недавно, еще не открывала. Пока все перепробовала, пока разные маски для красоты применила, вроде полегчало. Накупалась от души и в свою реальность вернулась окончательно. А сон… Пора завязывать с этими глупостями. Настроение отличное, особенно после критического осмотра подхудевшего тела. Такая красота пропадает! Суженый-ряженый, куда ты запропастился? Вздохнула. Намотала полотенце на голову, завернулась в халатик, открываю дверь, а в коридоре, прямо напротив… мужчина.

– Милочка, вы так неэкономно расходуете воду, что я передумал на вас жениться, – заявляет как ни в чем не бывало мэтр Эйброкс.

У меня сердце чуть не выскочило. Стою, прихожу в себя. Понимаю, что теперь-то точно не сон.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю строго, потуже затягивая халат.

– Есть предположения? – губы складываются в улыбку.

– Я больше не хочу играть в ваши игры, разбирайтесь сами со своими наследниками, – отвечаю.

– Как мило с вашей стороны, – говорит он и идет на кухню, – а я тут немного похозяйничал у вас.

Мой кухонный столик накрыт белой скатертью, сверху красная салфетка, а на салфетке тарелочка с хлебцами, запеченными с сыром и зеленью.

– Завтрак для прекрасной госпожи, – учтиво кланяется мэтр.

– Что это? – не верю своим глазам, да и вообще ничего не понимаю.

– Я старался, между прочим. Можно было бы и оценить, – обиженно дует губы.

– Вы что, заявились ко мне, чтобы накормить завтраком?

– И это тоже, – отвечает, наливая чай.

Сказать по правде, выглядели хлебцы очень аппетитно.

– Тогда присоединяйтесь, – вежливо предлагаю, а рука уже тянется к тарелке.

– Ммммм… – не сдерживаю эмоций, – это просто божественно!

– В самом деле?

– Прожарка идеальная, а сыр… это отдельная песня. Ничего вкуснее не ела.

Я даже глаза прикрыла от удовольствия.

– Старался, – мило смутился гость.

– Так зачем вы здесь? – спрашиваю, запивая хлебец чаем.

– Милочка, я должен вернуть вас нашему миру, – скучающим тоном сообщает Эйброкс, откусывая хлебец.

– Тогда вы зря потратили время, – отвечаю, – ваш мир мне не понравился, а все так называемые «женихи» и подавно.

Эйброкс наигранно насупился.

– Совсем никто не понравился?

– Кот считается?

Эйброкс откинулся на спинку стула и хитро прищурился.

– Армаил, выходи, она на тебя не сердится.

В коридор из комнаты вышел знакомый кот, только вместо привычного умиротворения читалась на его мордочке высочайшая степень вины и отчаяния.

– А почему я должна на него сердиться? – уточняю.

– Проводник высшей категории. Без него мне сюда было не попасть.

Кот сделал несколько шагов и сел. Посмотрел на меня глазами, полными отчаяния, потом и вовсе опустил голову. Неловкая ситуация.

– У меня здесь семья, бабуля. Я не могу их бросить, – говорю задумчиво.

Первые солнечные лучи заглянули в окно, скользнули по стеклянным дверцам кухонных шкафчиков, подсветив икеевские коробочки внутри. С улицы доносится шум машин, соседи сверху затеяли генеральную уборку, где-то недалеко звучно заработал перфоратор. А напротив сидит странный мужчина и заявляет, что пришел, чтобы забрать меня в мир снов.

– Милочка, это не проблема.

Эйброкс щелкает пальцами.

– Что не проблема?

– Семья, бабуля, это больше не проблема. Они тебя не помнят. Считай, что тебя никогда и не было.

Нехорошее предчувствие сжало сердце. Я рванула в комнату и вытащила из сумочки телефон. Не включается. Стоп, спокойно. Я же сама его выключила вчера, чтобы не разрядился. Жду, пока загрузится. Включился. Последний раз я разговаривала с бабушкой. Вот, номер на месте. Вызов.

– Алло, – раздался в трубке родной голос.

– Бабуля, доброе утро! Как ты?

– Кто это, – удивляется бабуля, – Тасечка, ты что ли?

– Бабуль, это я, Оля, твоя младшая внучка!

– У меня нет такой внучки, – удивленно пробормотала бабулечка.

Я шокирована.

– Бабуль, – говорю, – это ведь я!

– Ты, наверное, номером ошиблась, деточка. Посмотри внимательно на циферки, одну неправильно набрала и не туда попала. Ничего, бывает.

Как так?

Длинные гудки.

Набираю новый номер.

– Мам, привет, как дела?

– Кто это? – спросонья спрашивает мама.

– Мам, это я, Оля!  – весело выкрикиваю в трубку.

– Какая Оля? Девушка, вы ошиблись номером.

Гудки.

Лерка, близкая подруга. Набираю.

– Лерка, привет, как дела?

– Кто это?

– Лер, ты чего, это я, Ольга. Вечером все в силе?

– Слушай, это по стрижке? Но я не записывалась. Девушка, вы не ошиблись номером?

– Извините.

Сбрасываю звонок.

Возвращаюсь на кухню. Довольный Эйброкс доедает последний хлебец.

– Что вы наделали? – мне хочется его задушить.

Мэтр растерянно смотрит на опустевшую тарелку.

– Милочка, кажется, кто-то мечтает похудеть, так что все эти были лишними.

И снова улыбается. С издевкой.

– Убью! – двинулась на него, сжав кулаки.

Вопросительный взгляд черных глаз.

Сажусь на свой стул без сил.

– Верните все как было, пожалуйста, – чуть ли не со слезами прошу.

– Никак нельзя, милочка.

Он ехидно улыбнулся и снова щелкнул пальцами. Кухня качнулась, солнечный свет слился в одно большое светлое пятно. Что со мной? Где я? Перед глазами мелькают размытые пятна, я лечу вниз, потом вверх, потом снова вниз. Потеряно время, потеряно пространство. Полет длится бесконечно долго, пока не превращается в новый солнечный поток. Свет бьет по глазам, морщусь.

– Госпожа пришла в себя! – какая-то девушка кричит прямо в ухо.

Чья-то возня, голоса. Госпожа… что это еще такое? Какая госпожа? Открываю глаза.

Большая комната залита светом, незнакомые люди.

– Дорогая, наконец-то очнулась! – радостно лопочет какой-то чрезвычайно объемный тип.

Фокусирую взгляд и ужасаюсь. Этот тип мерзкий до тошноты.

– Где я? – едва шепчу.

– Ты дома, любимая! – радостно сообщает это нечто.

– Кто вы? – выставляю руку, чтобы это мерзкое лицо держалось подальше.

– Уже почти твой муж, – довольно сообщает чудовище.

Содрогаюсь и закрываю глаза. Кажется, меня сейчас вырвет. Дышу часто и глубоко. Успокаиваю себя тем, что это просто бред, и он скоро пройдет. Тетя София, ты за мной, наверное, скучаешь?

Глава пятая

Итак, нахожусь в чужой незнакомой постели в чужом незнакомом доме в чужом незнакомом мире и уже чья-то почти жена. При этом лежу с закрытыми глазами в надежде, что это все само как-то рассосётся. Без меня. Жду минут пять, десять, и ничего не меняется. Есть ли у меня план?

– Покажите ваш план урока, – всплывает в голове строгий голос директора.