Вечер трудного дня - Сорбатская Наталья

было, а был только и только Сашка. Потом что-то у них по молодой дури не заладилось, и Ленка сгоряча переспала с Сашкиным ближайшим другом, а потом не единожды закрепила результат. Сашка, не будь дураком, тоже неоднократно сходил на сторону. А жена Сашкиного друга была Ленкиной и Анниной подругой. И она единственная так ничего и не узнала, а когда спустя два года узнала, то ни за что, к общему облегчению, не поверила. Вот такая завертелась катавасия.

Потом Ленка с Сашкой периодически сходились и опять расходились, и расспрашивать Ленку о ее мужчинах было совершенно бесполезно, потому что правды добиться от нее Анне никогда не удавалось, и с кем с курса и его окрестностей Ленка в итоге переспала, а с кем нет, так и осталось загадкой. И из какого такого спортивного интереса она это проделывала, тоже было ясно не до конца. Она говорила, что из любви к Сашке.

А вскоре Ленка по вполне практическим соображениям вышла замуж за Васька, и Васёк, тоже по вполне практическим соображениям, женился на ней. Но фиктивным сей брак оказался только для Ленки. Потому что Васёк неожиданно принял все всерьез: во всяком случае, ему самому так показалось. А Ленка проделала с ним тот фокус, который он по доброте душевной советовал проделать Анне. То есть в один прекрасный день выкинула его Ленка из своей постели. И даже на жилплощадь при этом благородно не покусилась.

Спустя несколько лет Ленка вычислила себе какого-то подходящего инженера и вышла за него замуж. На сей раз, кажется, только для того, чтобы родить генетически правильную дочку Арину. Что и получилось наилучшим образом.

У Ленки перед окончательным была еще пара-тройка замужеств, между которыми она сочинила и издала скандально нашумевший и не слишком далекий от оригинала римейк истории Мессалины, причем в основу книги был положен ее собственный разносторонний опыт. За это Анна ручалась.

Золотников тоже быстро нашел, как утешиться. И еще взял за моду общаться с дамами сначала старше, а потом и много старше себя.

При этом, имея в виду вопиющую разницу в возрасте, которой Анна его неизменно попрекала, также неизменно отвечал, потупив опушенные длинными ресницами голубые очи: «Мал золотник, да дорог».

Вероятно, Сашка считал, что от взрослых женщин не последует никаких девчоночьих глупых неожиданностей, вроде Ленкиных. Но не тут-то было. Одна из его дам, «преклонного» тридцатилетнего возраста, немедленно забеременела, не спросив на это у Сашки никакого разрешения и даже не посоветовавшись с ним. Сашка обиделся, и дама послала его к черту, родив при этом дочь. И никто о ней больше ничего не слышал.

Потом Сашка, подустав, видно, от теток, познакомился с милой чистой девушкой Машей, дочкой чуть ли не академика из Зеленограда, и женился на Маше чин чином, со свадьбой. Но буквально накануне этой свадьбы разрешилась от бремени еще одна дама, которая рассчитывала не только на приплод с хорошими наследственными данными, но и на мужа. Однако Сашка был уже практически женат на Маше, и эта дама тоже послала его к черту.

У Сашки родился сын, его тезка, весьма на него похожий. Насладиться же радостями отцовства Сашка смог только годы спустя, когда подросший Сашка-младший научился наконец ускользать из-под ревнивой материнской опеки.

О послесвадебном крутом повороте Сашкиной личной жизни Анна узнала первой. Тот, уже глубоко послеуниверситетский, одинокий и мучительный для нее Новый год она встречала с Сашкой, Машей, Сашкиными родителями и Сашкиными же сестрами-близняшками. Все было замечательно. Все, как любила Анна: большая дружная семья, никаких подводных течений, никто никого не обижает, тишь, гладь и божья благодать.

И вот посреди этого благолепия подлец Сашка вызывает ее на кухню и свистящим шепотом сообщает, что «наконец-то (!) влюбился». Глотнув побольше воздуха и судорожно оглянувшись на дверь, Анна угрожающе спросила: «Какого черта все это?» Подразумевалось: во-первых, «Что же теперь будет с Машей?», во-вторых, «Как мне теперь смотреть Маше в глаза?» и, в-третьих, «Зачем ты еще больше испоганил мне Новый год?».

Сашка сказал, что такого с ним еще не бывало.

— А Ленка? — глумливо поинтересовалась Анна.

— Ленка — другое, — твердо ответил Сашка.

— И как же это случилось? — Анна решила, что в качестве моральной компенсации имеет право знать все подробности.

— Ну, ты же знаешь, Анюта, я работаю укладчиком…

Сашка действительно работал на «Мосфильме» укладчиком. Укладывал он слова. Есть такая профессия: переводить текст, а потом укладывать его так, чтобы дублеры могли попадать в такт движениям рта актеров. Тогда Сашка укладывал как раз «Наполеона и Жозефину». Но делал он это не один, а под патронажем более опытного и, что немаловажно в данных обстоятельствах, более старшего сотрудника. Точнее, сотрудницы. Так что в итоге уложили его. А может, он сам лег. Теперь это было не важно. Укладчицу звали Ириной, и была она на пятнадцать лет старше Сашки. И теперь он собирался блюсти ей верность.

— Убить тебя мало, — прошипела Анна. — Что же теперь делать?

— Будет трудно, — сказал Сашка и возвел горе невинные голубые глаза.

Трудно действительно было. Причем всем. Родители дрогнули и, жалея Машу, объявили Сашке почти бойкот. Близняшки по малолетству и назло родителям приняли сторону брата. Чистая Маша недоумевала, что же за таинственный недуг сразил ее молодого супруга и почему это он «не может». Она какое-то время мужественно терпела, а потом пожаловалась Анне:

— Представляешь, не спит со мной, — Маша почти до слез покраснела, — говорит, что болен и не получается. А сегодня утром, — теперь слезы покатились, — я сама проявила инициативу, так он вскочил с кровати как ошпаренный, а я сбоку заметила, что очень даже получается…

Анна слушала совершенно подавленная. С одной стороны, она сочувствовала Маше и всячески хотела ей помочь, с другой стороны — все-таки это Сашка был ее личным другом, а не она. В общем, как ни посмотри на дело, все плохо получалось…

Родители смирились. А что им оставалось? В итоге Сашка развелся с Машей, которая так, кажется, ничего и не успела понять.

При этом он честно разменял доставшуюся в наследство от деда квартиру почти в центре Москвы. Милая и добрая Маша от такой компенсации не отказалась. Сашка, не сходя практически с места, женился на Ирине, а Ирина на самом излете перестройки вывезла Сашку в Израиль. Фамилия ее была Строганова, и ни одного лица еврейской национальности у нее в роду не наблюдалось. Просто она решила, что спокойнее будет, если Сашка окажется подальше от шальных подружек своей молодости.

Какое-то время план