Любовь и предрассудки - Vorozeya

Даже не переодевшись, я схватила пропуск, аккуратно взяла розу, которая была с шипами и бегом поднялась на третий этаж. Дверь мне открыли после моего звонка. В кабинете народу пока было мало, от силы человек пять. Первого я увидела Акимова, потом Артура возле окна.

– Какие люди посещают нас ранним утром! – воскликнул улыбающийся Руслан.

– Соскучилась, – я не могла не улыбнуться в ответ.

– Как дела, милах? – расспрашивал меня Акимов, кидая взгляд на розу в моей руке. – Ты решила почтить меня знаком внимания?

Друг хохотнул своим привычным смехом, пока я злобно смотрела на ехидно ухмыляющегося Артура, который также не сводил с меня глаз.

– Кажется, ты пришла почтить вовсе не меня, – Руслан помахал рукой перед моими глазами, обращая на себя внимание.

– Извини, милый, сегодня не твой день, – я похлопала его по плечу.

Комната потихоньку заполнялась запыхавшимися айтишниками, которые с любопытством посматривали на меня. Я ждала как можно больше зрителей, тем временем прокручивая в голове план мести. И вот настал подходящий момент.

– Сегодня день нашего всеми нелюбимого Артурчика, – громко сказала я, делая два шага вперед и с размаху кидая розу в лицо своего фаворита. – Еще раз увижу это у себя на столе, выколю глаз.

Артур абсолютно не ожидал от меня такого поворота. Это было видно по его ошарашенному лицу. Роза спикировала ему прямо в щеку, оставляя едва заметный кровавый след от царапины.

Гробовая тишина поглотила нас всех, в течение которой я слышала свое дыхание. Затем Акимов расхохотался, давая волю и другим шокированным ребятам. С гордо поднятой головой, я покинула гнездо айтишников.

Я знала, что разъяренный Артур кинется вслед за мной, поэтому галопом побежала к лестнице и перепрыгивая через две ступеньки оказалась внизу, где есть потайная дверь. Она открывается только нашим пропуском, поэтому я быстро провела своим по селектору и… кто-то схватил меня за руку.

– Зачем ты это сделала? – хрипло спросил меня Артур, сжимая мою руку еще сильнее. – Я думал… думал…

– Ты всерьез думал, что я схожу по тебе с ума? – бросила я, пытаясь восстановить дыхание после пробежки и унять дрожь. – Не спорю, что ты понравился мне сразу, но стоило мне узнать, какой ты человек…

– Да ты же совсем не знаешь меня!

Мне показалось или в его глазах действительно промелькнула грусть?

– Ха! Достаточно послушать других…

– Да что они могут сказать хорошего?

– А может этого хорошего и вовсе нет? – я попыталась выдернуть руку.

– Что тебе сказали? – спросил Артур уже более спокойным голосом.

– Я не обязана…

– Пожалуйста! – он притянул меня к себе. – Я имею право знать, прежде чем мы поставим точку во всем этом.

Я смотрела ему в глаза и боролась со своим влечением. Ах, если бы только все было по-другому… Его губы были так близко.

– Руслан рассказал мне про свою сестру, – сказала я, опуская взгляд. – И я видела тебя с той накрахмаленной шмарой, к которой ты должен был поехать в пятницу, вместо того, чтобы соблазнять меня на теплоходе.

Артур вздохнул, отпустил меня, и я прошла через металлическую дверь.

***

Слезы застилали мне путь, поэтому по дороге я заскочила в туалетную комнату. Благо она была свободна. Почему я плачу? И почему именно из-за него? Ответ прост. Мое сердце принадлежало ему, как бы я ни старалась подавить в себе любовь. Не смотря на его характер, поступки, на его слова… я все равно любила его. Такого, какой он есть. И я знала, что он может быть лучше. Я бы изменила его, помогла бы ему, если бы он только любил меня также. Но он отпустил меня.

“Я имею право знать, прежде чем мы поставим точку во всем этом”, – его слова эхом отдавались у меня в голове. – “Точку… поставим точку.”

Разве я не этого хотела? Я намеренно устроила все это, чтобы прекратить грязную игру Артура. Почему мне тогда так больно и одиноко? Почему я все равно хочу быть с ним? Ведь его можно только презирать. Он сеет только зло.

Я приводила в порядок свое страдальческое изображение в зеркале, когда у меня завибрировал телефон в кармане джинсов. Звонила обеспокоенная Настя. Я попросила ее прийти в туалет с моими вещами.

– Меня уже тридцать три раза спросили, все ли с тобой в порядке, – быстро проговорила забежавшая подруга, закрывая за собой дверь.

– Я и не заметила, что уже девять, – я начала быстро переодеваться.

– Что случилось? У тебя глаза красные… и рука, – она схватила меня за руку, где красовался след от пальцев Артура.

– Мы выясняли отношения…

– Какие? С кем? Ничего не понимаю.

Я не смогла больше сдерживать себя и начала свой рассказ. В течение всего дня Настя расспрашивала меня о деталях и самодовольно кивнула головой, когда я дошла до розы.

– Лучше все сейчас порвать, пока ты окончательно не втюрилась в этого кретина, – говорила она мне.

Но я уже втюрилась. По уши. Теперь мне придется избегать третьего этажа.

Неожиданно через стеклянные двери я увидела Сашу, нырнувшего в кулинарную лавку.

– Я сейчас, – бросила я на бегу.

Мы врезались друг в друга на входе. Сашка выглядел удрученным, но, столкнувшись со мной, выдавил улыбку.

– Привет. Рада тебя видеть. Мы можем поговорить? – затараторила я.

– Э, – он замешкался. – Мы можем встретится вечером после работы.

– Договорились, – улыбнулась я и мы разошлись.

Саша сдержал свое слово и после шести спустился к нам в отделение. Настя подмигнула мне и шепнула “Вперед!”.

– Ты прости меня, – начала я, когда мы вышли из здания.

– Нет, – Саша взял меня за руку. – Это я был полным эгоистом, и ты была вправе злиться на меня.

Его рука была теплой и немного шершавой. Незаметно для себя я вдруг поняла, что представляю, как мы с Артуром идем вместе за ручку. Нужно лишь время и все пройдет. И Саша мне в этом поможет. Как же я ошибалась тогда.

– У меня ипотека, – рассказывал Сашка. – Двушка в Подмосковье. Правда там нужен небольшой ремонт, но я отложил его на следующий год. Может… может мы попробуем пожить вместе?

Его вопрос вогнал меня в ступор. Не слишком ли он торопится для своих лет? Хотя, пожив вместе, мы никак лучше узнаем друг друга.

– Мы же едва знаем друг друга, – улыбнулась я.

– Вот и узнаем. Я хочу проводить тебя прямо до дома.

Я смущенно опустила взгляд, смотря себе под ноги. Не намекает ли он