Бездушные. Искупление - Дарья Данина

Николас

- Ну? Рассказывай. - Пододвигаю к мальчишке тарелку с начиненными блинами, над которыми так корпела Анна. Тот опасливо косится на мои руки. В глаза не смотрит. - И ешь...

Пацан несмело тянется к угощению, а я, чтобы не смущать его, делаю вид, что занят своим телефоном. Разбираю кнопочное чудо на детали и начинаю с интересом их рассматривать, крутить в пальцах.

- Зовут тебя как? - Не глядя.

- Арсений.

- Сеня, значит? - Хмыкаю, бросая на мальчугана короткий взгляд. Он перестаёт жевать и я снова опускаю голову. Беру зубочистку и начинаю выковыривать из деталей скопившуюся пыль. - Родители твои где, Сеня?

- Нет их. И не было. - С набитым ртом.

- А где же они? - Вновь смотрю на него. Не могу я так... собеседника нужно видеть.

- Не знаю. - Дергает плечами. - Я детдомовский.

- А как ты оказался там, откуда мы тебя достали?

Арсений проглатывает пережёванное, и запивает лимонадом, что я предварительно достал из холодильника. Его маленький подбородок поджимается, а губы твердеют, превращаясь в две белые полоски.

- Не бойся. - Протягиваю руку к его голове, чтобы потрепать светлые волосы, но мальчишка тут же уворачивается. - Здесь тебя никто не тронет.

- Я приёмыш...

- Так, значит, родители всё же есть?

- Не родители они мне. - Злобно огрызается. - Они меня взяли только ради денег.

- Каких таких денег? - В сфере опекунства я не шарю ни на грамм. Что и для чего там можно делать?

- Пособия там всякие... у них и свои дети есть. И приёмных трое. Я третий был.

- С чего ты взял, что тебя взяли из-за пособий?

- Я слышал. - Он играется с металлической крышкой от бутылки. Закручивает её словно монетку и ждёт, пока та остановится. - Подслушал. На кухне. Они жаловались друг другу, что с меня толку никакого. Мужик тот пришёл. Нерусский... - Зыркает в мою сторону. Да, малой... я тоже не славянских кровей. - Он им денег много предложил, чтоб они меня ему отдали.

Суки...

Не хочу и дальше рассусоливать эту тему. Мальчишке досталось. Он шугается всех, словно побитый щенок. Смотрит на каждого ощетинившись. Его откачивали так же, как и Агату. Лучший способ заставить жертву не сопротивляться — накачать наркотой. А какой — они знают. Пацан чуть не ушёл с молотка за приличную сумму. И, по словам Макса, его успели... как бы так выразиться... потрогать. Ублюдки конченные. Даже думать об этом мерзко. Мрази. Каждому бы яйца оторвать и в очко засунуть...

- Сколько тебе лет?

- Восемь. - Снова смотрит волчонком.

- Восемь... - Повторяю для себя. - Домой хочешь?

Задаю тупой вопрос, но мне нужно совсем немного времени, чтобы обмозговать то, что вертится на языке.

- Я лучше на улице буду жить.

Смотрю на него и вижу Руслана. Точь-в-точь. Только белобрысый.

- А здесь? - Откашливаюсь в кулак. Вашу мать, я разговариваю с ребёнком, а у меня язык не поворачивается! - Здесь останешься?

За ним посмотрит Анна. Она нас с Русом вынянчила, и на него ещё здоровья хватит.

Сеня недоверчиво зыркает на меня, а мне становится не по себе. Наверняка примеряет на меня роль педофила, мать их...

- Тебя здесь никто не тронет. Даже думать об этом не смей, пацан. - Пытаюсь достучаться до него.

- А что мне нужно будет здесь делать?

Казалось бы, такой простой вопрос, а выбивает почву из-под ног.

- Жить..?

- Просто жить? - Щурит серые глазюки.

- Просто жить. Расти нормальным мужиком. Ума набираться. Подрастёшь — делу научим. - Пробую уложиться в пару предложений. - Анну слушаться. И не создавать проблем.

- Я не создаю проблем. - Обидчиво поджимает губы и хмурится.

- И не вести себя, как девчонка. - Добавляю, и успеваю щёлкнуть его по уху. Тот отмахивается и хмурится ещё сильнее.