Мой упрямый принц - Ольга Дмитриевна Силаева

– Хороший вопрос. – Лер пожал плечами. – Тогда встречный вопрос: почему ты, хорошая наездница и знаток трав, явно более грамотная, чем твои сверстницы, изображаешь крестьянскую девчонку?

– Чтобы меня оставили в покое, – мгновенно произнесла я. – Замужество будет немногим лучше тюрьмы: я лишусь всего, что мне дорого. Да и насилие от навязанного мужа – штука нехорошая.

Лер кашлянул в темноте, и я вдруг вспомнила, что, судя по словам, обронённым во сне, он тоже не очень-то желал вступить в брак. Я не выдержала и рассмеялась.

– Только не говори, что ты тоже, – я вытерла глаза, – изображаешь из себя высокомерного нахала, чтобы от тебя шарахались девицы!

– Ну уж нет. Девицы на такое поведение как раз слетаются, как мухи на мёд, благодарю покорно.

– А почему тогда?

– Потому что мне это нравится.

– Нравится быть высокомерным, отталкивающим людей типом?

Лер прикрыл глаза и с коротким стоном откинулся на спину.

– Это способ выживания. Когда к тебе стремятся люди, когда ты желанный собеседник и точка притяжения… Иногда это кому-то не нравится. Не нравится настолько, что твои люди начинают умирать, а ты не можешь ни защитить их, ни сопротивляться. И порой отделиться от них, остаться одному – единственный способ их спасти.

– Дай уточню. – Я подняла бровь. – То есть кто-то, обладающий властью, не желал видеть рядом конкурента? Кто? Твой друг? Родственник?

Лер не ответил, но я не унималась:

– Может быть, ты был частью банды и главарю не понравился слишком обаятельный соперник в твоём лице? Настолько, что этот беспощадный главарь начал убивать всех твоих союзников?

Лер закашлялся в кулак, но тут же вновь обрёл невозмутимое выражение.

– Примерно так и есть. Но… не совсем.

– Хм?

– Есть дама, которая всегда ненавидела меня сверх меры и считала соперником своему сыну, – просто сказал Лер. – Главарю банды, если тебе так проще. Если кто-то из моих друзей исчезал, погибал на дуэли, умирал от несчастного случая на охоте или отправлялся в изгнание, за этим стояла она. – Лер помолчал. – Мне пришлось измениться. Сейчас я уже не тот беспечный ребёнок, которому хочется быть в центре внимания.

Я вздохнула. Да уж, попала как кур в ощип. То королевский двор, то ищейки, то маменька, а то вот этот… несостоявшийся главарь банды. И куда деваться простой дочери дровосека?

Я рассеянно взглянула на книгу. Королевский профиль на иллюстрации холодно и гордо смотрел вперёд. Я поёжилась. Не хотела бы я быть его женой.

– Я ещё понимаю, почему вокруг аристократов будто мёдом намазано, – произнесла я. – Или вокруг обаятельных мерзавцев, по которым вздыхают юные барышни. Но короли-то, которые видят каждого насквозь! Это же страшные люди! Представляю, каково было невесте короля Рейнара, с его-то даром. Его же боялись все подданные!

– А он боялся её, – прозвучал негромкий голос.

– Что?!

– Сама подумай. Представь, что ты Рейнар. Ты просыпаешься, спихиваешь с кровати кошку, берёшь с вешалки корону и мантию, тренируешь перед зеркалом пронзительный взгляд, чтобы все от ужаса падали в обморок побыстрее, и идёшь завтракать.

Я с трудом сдержала смех.

– Допустим, представила.

– Хорошо, – голос Лера стал ниже, серьёзнее. – К столу выходит женщина, которую ты любишь больше жизни. Она прекрасна. Но ещё она живая, у неё порой болят зубы, портится настроение, а в голове мелькают злые мысли. Обычный человек едва заметил бы, но ты не обычный человек. И когда ты ощущаешь совершенно отчётливое: «Зачем я только вышла за него замуж?» – оно вонзается тебе прямо в сердце и никуда не девается на протяжении всего дня.

– Один раз и пропустить можно, – возразила я.

– Можно. Но это не одна фраза, не секундное настроение – это незаживающая рана, в которую бьют раз за разом, пока не начинаешь верить, что тебя уже не может полюбить никто. И король Рейнар… – Лер помолчал, – боялся таких дней. Но кто знает? Возможно, я только придумываю, а на самом деле они были образцовой парой.

– Тогда он боялся бы ещё больше, – тихо сказала я. – Боялся, что эта идиллия исчезнет, потому что понимал, насколько редко и невозможно такое счастье.

– Вот видишь, – в голосе Лера мелькнули ехидные нотки. – Даже до тебя дошло.

– Благодарю покорно, – кисло сказала я.

– Не благодари. Просвещение мирных крестьян – моё давнее призвание.

Я лишь фыркнула.

– Теперь твоя очередь рассказывать, – заметил Лер.

– О королях я ничего не знаю, – быстро сказала я. – И о королевских невестах тоже.

– Но ты говорила, что твой дядя, лесничий, был влюблён в аристократку с именем Эстер, а она отвергла его, – возразил Лер. – Я запомнил. Интересная, должно быть, история. Расскажешь мне?

– А у нас что, вечер семейных преданий? – огрызнулась я.

– Не поверишь, но да. Так что? – Что-то неуловимое скользнуло в его тоне. – Расскажешь?

Я помолчала. Правда, почему нет?

– Дядя действительно любил Эстер, – произнесла я, на миг забыв, что этой истории лучше бы остаться в тени. – Давным-давно. Но его возлюбленная полюбила женатого мужчину.

Его королевское величество и отца нашего принца Сизмунда, будь он неладен.

– Он не бросил свою жену, но не отказался и от Эстер, сделав их публичный роман лакомой пищей для сплетников. – Я запнулась. – А потом, родив сына, Эстер скончалась от горячки за несколько недель. И за это мой дядя корил себя превыше всего.

Долгая пауза.

– За что именно? – подчёркнуто бесстрастным тоном спросил Лер. – За то, что Эстер родила сына от другого мужчины?

– Если бы рядом с его Эстер во время родов оказался дядя, а не лекари, полностью преданные коро… жене того мужчины, он спас бы её, – тихо сказала я. – Он спас бы любимую и от заражения, и от родильной горячки, и ему было бы плевать, что её сын рождён от другого. Он даже женился бы на ней, позволь она ему это.

Но вышло так, как вышло. Эстер Рист тихо похоронили, а юный внебрачный сын короля остался при дворе. Он даже получил герцогство по материнской линии, но её величество настояла, чтобы его не смели туда отпускать. Она слишком боялась, что,