Мистресс из трущоб - Анастасия Вкусная

много. Все производственные и торговые предприятия находятся в городе, а вот деньги и документы Министр давным-давно распорядился переместить непосредственно в замок. Нигде в столице вы не найдете хоть в одной лавке полной отчетности или кассы хотя бы за две недели. Все строго централизованно. Главная гончая или кто-то из его помощников в любой момент могут покопаться в делах каждого предприятия столицы. Точно также обстоят дела и во всей Империи. Там всем заправляют бургомистры, старосты или наместники.

Начальницей моей оказалась немолодая, тучная женщина, на лице которой было написано полное безразличие. Она не проявила в отношении новенькой сотрудницы никаких эмоций. Как и Корделия. Почувствовала себя вещью. Сдал-принял и ничего больше. Руководитель отдела, в котором теперь буду трудиться, могла похвастаться фамилией. Большая роскошь по меркам трущобного квартала. Какой же красивый у нее бейджик…

- Можешь обращаться ко мне по имени, - заметила, куда я смотрю. – Просто Дара.

- Хорошо, - поспешно кивнула.

Мне так, и правда, привычней будет. Дара отвела в маленькую комнатку, заставленную ящиками и коробками. Отовсюду выглядывали какие-то бумажки. Зачем меня сюда привели? Я ведь не обучена ничему.

- Итак, Майра. Здесь собраны документы за последний квартал. От тебя не требуется ничего, кроме сортировки и ремонта при необходимости. На каждой папке есть цветная наклейка. Всего цветов двенадцать. По количеству районов столицы. Надо разложить папочки по цветам. Не сложно. Некоторые документы в ужасном состоянии, листы растрепались и разваливаются. Вот иголка и нитки, такие папки нужно дополнительно сшивать. Любым способом на твое усмотрение. Главное надежно и аккуратно. Рассортированное складывай в стопки на стол. Каждую ночь их будут уносить, и утром начинаешь заново. Пока комната не опустеет. Все понятно?

- Кажется, да, - неуверенно кивнула.

Цвета я различаю, конечно, и шить умею, но вот подобным никогда не занималась. Справлюсь ли?

- Если что, я в соседней комнате. Лучше спросить, чем перепутать все окончательно. В начале перерыва на обед будет звуковой сигнал, провожу в столовую.

На это я кивнула куда более уверенно. Если что, позвать Дару, по сигналу идти в столовую – все кристально ясно, яснее некуда. Начальница тут же ушла, а я принялась осматриваться. Стол, стул, лампа, стеллажи вдоль стен, полки над столом, коробки и ящики, маленькая тумбочка. Открыла один из ящиков – зеркало, салфетки, расческа и носовой платок. Видимо, от прежней работницы. Интересно, что с ней стало? А у меня даже личных вещей нет, чтобы положить сюда. Да и зачем? Неужели так хочется увериться самой, что не на фабрике теперь работаю? Поскорее выкинула все из головы и принялась за дело, которое только на первый взгляд показалась несложным.

Документы вовсе не попадались подряд одного цвета. Не уверена, что я все делала правильно, но порой лезла к самой дальней коробке, если из нее торчал листок с наклейкой нужного цвета. Очень скоро поняла, что наклейки есть далеко не на всех папках. Такие я складывала отдельно и надеялась, что мне за это не попадет. Я, правда, хотела спросить Дару, но на месте ее не оказалось. А больше я здесь никого и не видела еще.

Глава 8.

Дальше дни потекли одинаковые. Уже к концу недели поняла, что не так уж важно, где работать. В канцелярии, конечно, полегче в физическом плане. Но вот нервотрепки хоть отбавляй. Постоянно прибегают какие-то люди и требуют какие-то бумажки. Дара каждый раз подключает меня к поискам. Перерываю все полки и ящики, имея очень смутное представление о том, что ищу. Трачу на это до половины рабочего дня, а вечером получаю нагоняй за то, что мало своих папок разобрала. Не спорю, в цехе уже научили, что бесполезно. Просто молчу, опустив глаза, и никак не реагирую на вопли начальницы. В середине дня ходим в столовую. Огромное вытянутое помещение, с окнами под потолком, огромной очередью на раздаче и непрекращающимся гомоном. Но кормят намного лучше, чем на заводе. Дара говорит, что ужинать и завтракать тоже здесь могу, но мне хватает того, что волшебным образом появляется в комнате. Горячее блюдо я нахожу каждый раз, когда возвращаюсь. А завтракаю печеньем или хлебом.

С гигиеной все намного сложней. Пусть дома у нас с тетей самодельный душ за шторкой и часто холодная вода, зато зрителей нет. Здесь общие душевые, и я стараюсь ходить как можно позже или наоборот очень рано, до включения света в крыле. Ну не могу я, когда на меня смотрят. Тем более спина до сих пор в ужасном состоянии – багровые полосы от шеи до поясницы. Почти не болят, но никак не спрятать. И окружающие, конечно, их замечают. К тому же постоянно встречаюсь с сотрудниками соседних отделов. Видимо, блоки заселяют в соответствии с рабочими местами. И мне крайне неудобно ловить взгляды этих людей потом – в коридорах, в столовой. Скорее бы следы прошли… Хотя не уверена, что Министр не наградит новыми.

В пятницу сразу после обеда пришла Корделия. Велела появиться в лазарете после окончания работы. И даже попросила Дару отпустить меня пораньше. Настроение сразу испортилось. Врач осмотрит, и если все нормально, в выходные, вероятнее всего, снова встречусь с Министром. Хоть плачь, хоть вой, а идти придется… И к врачу тоже. Вечер наступил быстро. Дорогу в лазарет никто показывать не стал. Добралась, спрашивая у встречных. Там долго ждала, пока освободится доктор. Он вышел в приемный только минут через сорок. Нахмурился, увидев меня, и велел следовать за ним. В кабинете пришлось раздеться по пояс. Мужчина долго и довольно болезненно водил руками по шрамам, а потом внезапно заговорил.

- Майра, ты бы хотела пореже со мной встречаться?

- Что?

Опешила от вопроса – разве мы по моей инициативе видимся?

- Я имею в виду, тебе стоит подумать, как не попадать в лазарет после каждой встречи с Министром.

- А, да. Конечно. А как? – повернула голову и с мольбой уставилась на доктора.

- Стой прямо! - рыкнул на меня и продолжил ощупывать спину. – Ты не очень понимаешь, в какую ситуацию попала. Да и мы все тоже ничего не понимаем. Зато в отличие от тебя хорошо знаем характер Министра. Тебе не следует проявлять непослушание. Никогда. Ни словом, ни взглядом. Если так будет легче, представляй себя вещью, когда входишь в его покои. Ты для него, для его удовольствия. Твои чувства и желания не имеют никакого значения. Будешь перечить,