Легенда о Су Эн - Алиса Жданова

Мы стояли в узком проходе между стенами двух зданий, и верхняя часть лица человека передо мной терялась в тени. Мне были видны лишь подбородок и четко очерченные губы. Тут они изогнулись в усмешке, незнакомец шагнул вперед и вдруг впечатал ладонь в деревянные доски у моего лица, одновременно тесня меня к стене.

– А вот и мой новый шиди[7], – шепнул он мне в ухо, отчего по шее пробежали мурашки. Я замерла – не от смущения, а от того, что теперь он стоял на свету, и мне были ясно видны его серебристо-пепельные волосы, словно припорошенные толченой лунной пылью. Он был молод, может, всего на несколько лет старше меня, и на его лице ярко выделялись темные глаза и брови, составляющие контраст со снежно-белой кожей и необычным цветом шевелюры. Странно, он не производил впечатление человека, поседевшего от сильного потрясения. Наоборот, его внешность была гармонична, словно природа задумала его именно так.

– Нравлюсь? – вкрадчиво спросил он, и я, сообразив, что молча пялюсь на него, покраснела и возмущенно выпалила, отводя взгляд и отпрыгивая вбок, как ошпаренная:

– Вовсе нет!

Подхватив свои вещи, я замерла навытяжку, не совсем уверенная, как нужно поступать дальше. Наверное, нужно представиться и проявить уважение, я же младшая.

Младший. Я не младшая, а младший. Я не девушка с красивым именем Су Эн – «добродетельная, как лунная дева», а парень Су Ли – «овощная сила».

Поморщившись от воспоминаний о своем новом имени, я скороговоркой пробормотала:

– Приятно познакомиться, я Су Ли, очень рад стать твоим шиди, прошу позаботиться обо мне[8].

Взгляд светловолосого незнакомца окинул меня с головы до ног, и я с трудом удержалась от того, чтобы не покраснеть, вспомнив о своем ветхом и жалком наряде.

– Вот какой мне достался… – тут он помедлил и продолжил с явным сомнением, – шиди.

Я похолодела. Неужели он меня заподозрил? Однако тут новоявленный шисюн[9], так и не представившись, резко развернулся и пошел, отрывисто бросая на ходу:

– Пойдем, покажу тебе наше общежитие. Тебе нужно быстрее переодеться, чтобы не позорить меня и наставника. Мы живем там, на соседнем пике.

Свернув, он уверенно направился прямо к тому мосту, который я уже заметила ранее. Я бросилась за ним, бросив все силы на то, чтобы не отстать, и на ходу размышляя о некой странности, почудившейся мне в его словах.

Не позорить меня… Наше общежитие…

– А как тебя зовут? – запыхавшись, выкрикнула я.

Шисюн резко остановился, так, что я вновь чуть не врезалась в него, и деланно удивился:

– А разве я не представился? Меня зовут Шоу Юэ, и я единственный ученик наставника Юнхэна и твой шисюн. Бывший единственный ученик, – добавил он, поморщившись.

За его спиной неслись белоснежные пенные облака, ветер слегка раздувал серебряные волосы. Я вдруг с ужасом осознала, что этот не слишком вежливый и, наоборот, слишком уж проницательный тип – тот, с кем я буду делить общежитие, наставника и видеться каждый день. Мой старший, шисюн Шоу Юэ.

Тут шисюн многообещающе улыбнулся одним углом рта, и я нервно сглотнула. Почему-то мне кажется, что от него мне следует ждать только проблем.

Глава 11

Говорят, что ожидание чего-то плохого хуже самого этого плохого, вот и шисюн, руководствуясь этой логикой, не стал устраивать пакости прямо сейчас. Мы благополучно пересекли мост и дошли до деревянного домика под соснами. Он оказался небольшим – едва ли в нем могло быть более четырех комнат – и очень аккуратным. Пока мы шли по тропинке к дверям, над нами шумели сосны, и я вдруг почувствовала невероятное спокойствие. Солнечные лучи пробивались сквозь игольчатые лапы, откуда-то доносилось пение птиц, и даже вульгарное бурчание в животе не могло разрушить эту гармонию…

Бурчание? Покраснев, я прижала стопку с вещами к себе покрепче, чтобы заглушить звук. Вот позор! Эх, в последний раз я ела вчера вечером, неудивительно, что желудок требует пищи…

Шоу Юэ, который ждал меня, остановившись у входа, еле заметно хмыкнул.

– Переодевайся, и я отведу тебя в столовую, – скомандовал он, – пока ты в таком виде, я с тобой никуда не пойду.

Я только молча кивнула и рыбкой проскользнула мимо него в дом. Я угадала: из коридора вели ровно четыре двери. Однако стоило мне направиться к одной из них, как путь мне перегородила выставленная рука:

– Это моя, – непреклонным тоном произнес Шоу Юэ и указал на другую дверь, через две от своей: – Бери вот эту комнату.

– А что, тут кто-то живет? – наивно спросила я, кивая на две оставшиеся двери. Если в них нельзя селиться, то логично предположить, что они заняты.

– Нет, – оповестил меня шисюн. – Просто так ты будешь подальше от меня и не станешь мешаться под ногами.

– Не собираюсь я мешаться! – оскорбилась я. – Могу вообще к тебе не подходить, если тебе так удобнее… ой!

Не слушая возражений, парень схватил меня за плечи и толкнул в ту комнату, которую для меня выбрал. Ойкнув, я едва успела выставить руки вперед, чтобы не вписаться лицом в дверь.

– Что за манеры! – возмутилась я, разворачиваясь к захлопнувшейся за спиной двери. Осознав, что я осталась одна и ругаться мне не с кем, я, все еще пыхтя, как закипающий чайник на кухне, огляделась.

Комната была небольшой – гораздо скромнее моей комнаты дома – но чистой и уютной. Светлые покрывала на постели, раздвинутые оконные рамы, за которыми виднелись сосны и отвесной горный бок, круто уходящий вверх. И как Шоу Юэ, каждый день пребывающий в такой спокойной и гармоничной атмосфере, совершенствующий дух и тело под руководством лучшего наставника, умудрился остаться таким бесцеремонным? Наверное, некоторые черты характера не поддаются исправлению.

Свалив вещи на кровать, я нашла среди постельного белья и бумаги для записей одежду и, спрятавшись за ширму в углу, переоделась. Мое окно выходило прямо на скалу, до которой было не более одного бу[10]. Вряд ли кто-то мог случайно пройти под ним, но я решила перестраховаться.

Одернув ханьфу, я подошла к тусклому бронзовому зеркалу и скептически себя оглядела. М-да… за парня меня принял бы только полуслепой, а за мужчину не примет и он. Меня вышвырнут сегодня же…

В голову вдруг пришли рассказы дядюшки о том, что если, принимаясь за дело, не веришь в успех, то не стоит и начинать, и я произнесла как можно увереннее:

– Я мужик! У меня все получится! Я – свирепый грозный мужик!

Отражение нахмурило