Вырвать крылья - Ирмина Изфри

– Почему полгода? – Голос девушки дрожал, все как – то неправильно, сможет ли она выдержать и сыграть эту роль?

– У Лидки срок заканчивается, поэтому она засуетилась, боится не успеть, с тобой поиграть, но теперь и не сунется. Ты под моей защитой.

– Спасибо! – Диана вынужденно улыбнулась, но все же это лучше, чем ходить и боятся, что ее зажмет одна из шестерок Лидки и принесет той на блюдечке. Все – таки Светлана намного человечнее, чем хочет казаться, в душе она хорошая и добрая женщина.

"чушка́" (чушкарь, чушпан, чушок, чепуш, чепушило, чух), заключённый, который из-за слабоумия, соматических заболеваний или старости не следит за собой, не моется, неряшливо одевается. Известны случаи, когда во избежание распространения заразных болезней и насекомых «чушку» отправляли жить в умывальник или туалет, где он также обязан был поддерживать чистоту.

6

– Ой, девчонки, – протянула Светлана – Вот выйду за ворота, а там муж с сыном меня встречают. Соскучилась – сил нет. – Все смотрели, на говорившую женщину, завистливыми взглядами. – Всего три денечка, и я на свободе – потянула мечтательно «мамка».

– Везучая – выдохнула одна из окруживших ее заключенных, – а мне еще три года пилить.

– Ничего, – Светлана улыбалась всем. Она гоняла этих женщин каждый день, это было ее обязанностью. На несколько лет, они стали её семьей. – Все выйдете отсюда. Кто через три, кто через пять, но все освободитесь. Вот и мой черед пришел, только как дождаться теперь? – И слезы покатились из глаз будущей отсидевшей, все ее подопечные набросились на нее с объятиями, поспешив утешить. Только Анна болезненно переживала новость, и тайком стирала слезы с ресниц.

Вечером, готовясь к отбою, Светлана посмотрела на Диану, пошла к ней с улыбкой на губах.

– Тебя хочу посоветовать на мое место.

– Меня? – Диана уже лежала, на своей верхней полке, от удивления пришлось спуститься вниз, чтобы оказаться на одном уровне с «главной».

– Да, Ди – коротко сказала Светлана – за этот год, ты показала все свои качества, твое упорство, твой волевой характер, сделали тебя лидером в твоей группе. Помнишь, как ты начинала с параши? Сейчас ты помогаешь на кухне, можешь людей держать в кулаке, командирша из тебя отменная.

– Ну, так это свои девочки, а у тебя двадцать человек в подчинении.

– Ты справишься – твердо сказала Светлана – не Аньку же назначать, тем более ей тоже осталось сидеть полтора года, а тебе – она тяжело выдохнула – еще шесть. Место же хорошее, не отказывайся.

– Если Николаич одобрит, я согласна – Диана поняла, Светлана права. Это хлебное место, и она будет иметь еще больший авторитет, а это ей точно не помешает.

– Живо за работу – Диана уже год как «мамка» в своей камере, за эти два года, которые она провела в этой колонии, ничего не меняется. Весь день работа кипит, только теперь Диана уже не моет до онемения рук сортиры, а помогает на кухне и в столовой. Тряпки теперь не ее удел, хотя и ими она наработалась достаточно.

Столовая набита голодными женщинами, сейчас обеденный перерыв и все спешат поесть, чтобы успеть отдохнуть, покурить, перед тем как подадут сигнал возвращаться на свои рабочие места. Диана присаживается за стол к девушкам из своей камеры.

– Слышали, к нам новых конвоиров прислали? – Шепчет Катя, чтобы не слышали девушки за соседним столом – троих новых молодых военных. Красивые наверно – воодушевленно протянула – так не хватает мужских объятий – обхватила двумя руками плечи и закрыла глаза.

– Ну – ну – толкнула ее плечом, рядом сидевшая Тася, – не нужно с ними связываться. – Посоветовала она подруге.

– Да хоть разочек – заныла Катя, – так по члену соскучилась.

– Так был же у тебя тут один, куда делся?

– Голова узнал, перевел в другую тюрьму.

– Александр Николаевич правильный мужик, – успевая закладывать в рот суп, сказала Кира – не зря у нас образцовая колония.

– Девочки – шикнула на них Диана – имя начальника тюрьмы старайтесь меньше употреблять в разговоре, а то подумают, мы заговор, какой устраиваем. Тогда Голова не покажется правильным мужиком.

Все притихли и молча, доедали обед.

Диана уже привыкла к строгому режиму дня, каждая минута была распланирована, поэтому к отбою организм сам отключался. Она вырубилась, как только голова коснулась подушки, даже не заметив, что в камере не хватает одной из подопечных.

Сирена гудела, поднимая с коек заключенных образцовой колонии Головы Александра Николаевича. Диана теперь спала на нижней полке, положение обязывало, быстро встала и начала натягивать свою робу. Совсем рядом услышала тихий всхлип, прислушалась, снова этот звук, осмотрелась. Катерина закуталась с головой в одеяло, и пряталась там, свернувшись калачиком. Диана подошла и положила руку на девушку, та дернулась, и показавшаяся рука откинула ладонь Дианы с себя.

– Что случилось? – Розова настырная, пора вставать, кто будет делать за Катю работу? – Эй, – она снова взялась за девушку, и немного потрясла ее – Вставай, работать пора. – Строгим тоном продолжала трясти подопечную «мамка».

Катерина никак не реагировала на приказы, а только еще сильнее сжалась, тогда Розова применила силу, и стянула с нее покрывало, то, что она увидела, поразило ее. Руки и спина девушки были в синяках, на них виднелись следы от пальцев, по краям рта запеклась кровь.

– Это что такое? – Диана села на край кровати и повернула девушку к себе, задрала пижаму, и на животе и груди тоже отпечатки рук. – Кто это сделал?

– Дианочка – зашептала быстро Екатерина, – никому не говори, пусть все думают, что у меня живот болит, дай отлежаться. Завтра буду как новенькая.

– Кто издевался над тобой?

– Никто, я сама. – В глазах страх, девушка вцепилась в одеяло, и снова спрятала там свое израненное тело.

– Не ври мне, я не дура, – твердым, тихим тоном, чтобы не привлечь к себе внимание готовившихся к работе других заключенных. – К кому ты ходила ночью? Я все равно узнаю.

– Я сама – продолжала свою песню девушка – все сама.

– Дура – ругнулась Диана, эта упертая все равно не расколется, – Лежи, восстанавливайся, а вечером продолжим разговор.

Диана выполняла свои обязанности, но сегодня ее отвлекали мысли о том, кто мог изувечить ее подопечную, она внимательно всматривалась в лица женщин из других камер, охранников, но никто не подпадал под подозрения. Пока в обед не появились трое новых надсмотрщиков, о которых вчера щебетала все та же Катька. Они явно