Фима и всё. Том 1 - Анна Гращенко

«Так его, сестра!»

— Ну, видимо, он меня знает лучше, чем ты, — Красибор вновь открыл ноутбук. — Познакомился с ней утром и сказал, что если это не моя судьба, то он продаст свои костюмы.

— Смелое заявление, — буркнула блондинка.

— Это да, — Красибор улыбнулся, и пальцы его заплясали над клавиатурой.

Спустя ещё пару часов Фима облегчённо отложила положения о безопасности. Она оглядела результаты своих трудов: куча документов, которые покрыли бы весь экватор, разложи их девушка по одному листику, перекочевала с правой стороны стола в левую. Плюс осталась внушительная стопочка по центру: это те бумаги, которые ждали автографа Игната Афанасьевича, её научного руководителя. Ну что ж, последний рывок.

Фима встала из-за стола, и только сейчас заметила, что кабинет опустел: ушли решительно все, кого не зовут Арифметикой Буеславовной Воротынской. Она взглянула на часы и выругалась:

— Бесы! Опоздала!

Девушка сорвалась с места и побежала обратной дорогой: лестница, кулер, комната страха, и в конце коридора — лифт, где её уже десять минут ждал новый знакомый. Если ещё ждал, конечно. Ведь они не обменялись никакими контактами, так откуда Роману, в общем-то, знать, что она всё же придёт?

— Ладно, — отмахнулась девушка, перепрыгивая через ступеньки, — поесть-то надо в любом случае.

Роман её ждал. Хоть и изрядно нервничал: он смотрел то на часы, то в коридоры, потом снова на часы.

— Пошли есть уже, — устало твердил его спутник.

— Да говорю тебе, она придёт, — стоял на своём рыжий. — У меня было предчувствие, понимаешь? Пред-чув-ствие! — он проговорил слово, сотрясая сложенными в «лодочку» пальцами перед собой.

— Мы так голодными останемся. А это что?

Мужчина заметил торчащую из кармашка жилетки нитку. Это было очень непохоже на Романа: тот следил за своими костюмами, как сотрудники Эрмитажа следят за произведениями искусства. Недолго думая, он потянул за неё.

— Не останемся, говорю тебе… А, вот она! Ну слава Богу, мамма мия! Мы тебя заждались!

— Извини, пожалуйста, я потеряла счёт времени.

Фима подбежала к ним и, уперев руки в колени, старалась отдышаться. Именно в этой позе она увидела знакомые крокодиловые ботинки.

— Не-е-ет, — прошептала она, медленно выпрямляясь. — Не-е-ет! — завопила уже в голос, заметив, что Красибор (который, к слову, уставился на неё с неподдельным удивлением) держит в руке маленький холщовой мешочек на длинной нитке. Тот раскачивался, как маятник.

Одним резким движением Арифметика вырвала мешочек из рук коллеги и, не думая об имидже и приличиях, принялась топтать его, приговаривая:

— Нету, нету! Тебя нету, а меня есмь! Нету!

Спустя минуту, когда от мешочка осталась жалкая оболочка, девушка успокоилась. И лишь теперь подняла на мужчин взгляд:

— Я объясню…

Но Красибор её прервал:

— Не нужно, ведьма.

Глава 7

Фима выбирала что заказать, насупившись и спрятавшись за красочным меню. Вариантов для обеда было много, и все они содержали в себе слово «карри»: сладкое, острое, чикен масала, вегетарианское, с тыквой, с гребешками и тигровыми креветками, даже с сюрпризом от шефа.

«Интересно, он волос своих насыпает или что», — хмуро подумала девушка, переворачивая очередную страницу, посвящённую карри.

— И давно вы оба поняли? — спросила она, не меня позы.

— Недавно, — спокойно, будто говоря о чём-то бытовом, ответил Красибор. — Буквально сегодня.

— Дурак! — воскликнула Фима, хлопнув папкой меню по столу.

Она, наконец, посмотрела на мужчин: те тоже перелистывали страницы, но с меньшей экспрессией и эмоциональностью.

— Неправда, я умный, — ухмыльнулся мужчина.

— Я серьёзно, — процедила Фима сквозь зубы… У неё руки чесались надавать тумаков этому самому-на-свете-красивому наглецу.

Ей пришлось пару раз тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение.

— Когда пенал твой увидел, — смягчился Красибор. — А уж стоило в руки взять, и сомнений не осталось. Нужно быть совсем пельмешком, чтобы не ощутить силу, которая исходит от него.

— Ну, а я, — Роман поджал губы и почесал затылок, — когда Крас об этом рассказал.

— Он тоже умный, — улыбнулся его товарищ, не отрывая взгляда от Фимы. — Просто не такой проницательный, как я.

— Ты колдун? — не став тянуть кота за кхм… хвост, в лоб спросила Фима.

— Нас тут двое вообще-то, — возмутился Роман. — Я тоже!

— Беру свои слова про него обратно, — Красибор закатил глаза и откинулся на стуле. Смысла юлить у него уже не было. — Де-юре — да. Де-факто, мы просто чуть больше чувствуем и видим, чем другие.

— То есть как это? Вы ритуал запороли?

Красибор ответил ей долгим взглядом. Казалось, он пытался уловить каждое движение её мышц, чтобы узнать что-то большее. Наконец, он повернул голову чуть на бок и невозмутимо сказал:

— Возможно.

Роман ёрзал на стуле, глядя то на друга, то на девушку. Это не ускользнуло от Фимы, и она поняла, что сболтнула лишнего. Не похоже, чтобы они знали про ритуал. Ей нужно было кое-что проверить.

— Какие у вас полные имена? У обоих, — добавила она, повернувшись к Роману.

Мужчины переглянулись и отвечать не торопились. Наконец, Красибор поморщился и нехотя проговорил:

— Бологов Красибор Баженович.

— А я Бурнастов Роман Игнатьевич.

«Обманщики» — зло подумала Фима. Выдумывать имена у мужчин резона не было, ведь она легко могла проверить их ФИО на работе. А по реакциям коллег она прекрасно видела: они понимают, что попали впросак.

Ведьмовской мир — это как если бы «Одноклассники» были не забытой социальной сетью для людей постарше, а реальной общиной. Все всех знают. Колдуны и ведьмы с силой знают собратьев и сестёр без силы. Все живут рядом и связаны особыми нитями судьбы и жизни. И фамилии всех колдовских династий были на слуху. Когда Александр прервал ритуал и силы лишился, об этом гудела вся округа. Провали ритуал ещё двое мужчин примерно того же возраста — на ушах стояла бы каждая деревня и каждый городской район. Но за последний век такое неприятное событие случилось только с её другом детства. А ни о каких Бологовых и Бурнастовых она и слышать-то не слышала.

— Вы зачем меня обманываете? — вкрадчиво спросила она, оперевшись на скрещённые руки. — Правда думаете, что не раскушу?

— Точно ведьма, — вздрогнул Роман. — И даже не отнекивается!

— Да с чего отнекиваться-то? — изумлённо подняла брови девушка. — Конечно я не афиширую это, но уж в двадцать первом веке только и дел, что себя стыдиться. Я — та, кто я есть.

— Расскажи о себе, — прервал её разгорячённую тираду Красибор.

Он легко накрыл её руку своей, едва касаясь пальцами. У Фимы разве что пар из ушей не пошёл: даже этого касания было достаточно, чтобы его аура стала настолько яркой, что рябило в глазах.

«Ух, бесы, надеюсь, он не зрячий третьим глазом», — взмолилась про себя Фима.

Красибор же заинтересованно смотрел куда-то