Неистовый - Дж. Б. Солсбери

И он был прав. Линкольну на меня наплевать. Он хотел, чтобы я пошла к водопаду одна, чтобы добраться до Кортни. Моей подруги. Ищут ли они меня? Или счастливы избавиться от надоевшей проблемы?

Закрываю книгу. Мужчина бросает таблетки в мою раскрытую ладонь, и я запиваю их водой.

Я ожидаю, что он вернется на свое место спиной ко мне, как делал каждый день, и мое сердце слегка подпрыгивает, когда мужчина садится рядом со мной на корточки. На нем нет шапочки, и его обросшие темные волосы немного грязные и убраны с лица. Карие глаза такие теплые, какими я их никогда не видела, но не менее напряженные, когда он смотрит на меня.

Мой инстинкт — засыпать его миллионом вопросов: «Что? Что ты хочешь сказать? Выкладывай!». И я прикусываю нижнюю губу, боясь, что могу отпугнуть его ими.

Его взгляд падает на мой рот, и за густой бородой его губы приоткрываются.

Я прижимаю книгу к груди. Мужчина наклоняет голову и смотрит на выцветшую обложку.

— «Великий Гэтсби». Ты отказалась от могикан? — Его голос нежен, как будто мужчина разговаривает с испуганным котенком.

Когда я не отвечаю, Гризли вздыхает, отводит от меня страдальческий взгляд, а затем опускается на задницу, устраиваясь поудобнее. Я подтягиваю ноги ближе, увеличивая расстояние между нами, так как на меня давит его внушительный размер.

Вздохнув, он изучает стены вокруг меня, пол и мои руки на книге, пока, наконец, его взгляд не встречается с моим.

— То, что случилось вчера, не может повториться. — Он наклоняет голову, ожидая моего ответа, но я молчу. — Ты никогда не выберешься отсюда, если мы не сможем доверять друг другу.

У меня перехватывает дыхание, и, хотя это едва заметно, не сомневаюсь, что мужчина это замечает. Это первый раз, когда он упомянул, что я выберусь отсюда. Но в его словах, кажется, была едва завуалированная угроза. Я никогда отсюда не выберусь? Или я никогда не выберусь отсюда живой?

— Если я чем-то заслужил твое недоверие, прошу прощения. — Он почесывает подбородок, а затем проводит рукой по волосам. — Никогда не умел ладить с людьми.

«Да, не может быть!» — думаю я.

— Я постараюсь… — Его нос морщится, как будто слова имеют кислый привкус во рту. — Сильнее.

— Почему ты не хочешь сказать мне свое имя? — Искренне не понимаю, как можно доверять кому-то, не зная имени. Он что, преступник? Боится, что, если я узнаю его имя, то побегу в полицию, как только освобожусь отсюда? Или, что еще хуже, он планирует причинить мне боль, и если мне удастся сбежать, боится, что я сдам его? По какой еще причине он не назвал мне своего имени?

— Мое имя не имеет значения. — Его брови сошлись на переносице. — Я готов предложить тебе кров, медицинскую помощь, еду. Я не думал, что тебе нужно знать мое имя.

— Хочешь узнать моё?

— Мне не нужно знать твое имя, чтобы обеспечить твои основные потребности.

— Но если мы хотим доверять друг другу, не следует ли нам начать с наших имен?

Он, кажется, обдумывает это, прежде чем быстро кивнуть.

— Если это то, что тебе нужно.

— Меня зовут Джордан.

Мужчина хмурится еще больше.

— Ты не похожа на Джордан.

Я нахожу полное недоверие на его лице забавным.

— А на кого похожа?

Его взгляд скользит по шкуре животного у моих ног.

— Что-нибудь помягче. Лили или Дейзи.

— Хочешь сказать, что я напоминаю тебе цветок?

— Да. — Его глаза встречаются с моими, и в их карих глубинах я не вижу ни игривой искорки, ни проблеска вожделения, только решимость.

Почему я чувствую себя отвергнутой его безразличием?

— Я сказала тебе свое, теперь ты должен сказать мне свое.

Мужчина опускает подбородок, и взгляд опускается вместе с ними.

— Александр.

Ха… не то, что я ожидала. Такое классическое, изысканное имя для кого-то столь примитивного. Думаю, мы оба удивлены.

— Могу я называть тебя Алекс?

— Нет.

— Зандер?

Он качает головой и щурится.

— Меня зовут Александр.

— Александр. — Когда я произношу его имя, плечи мужчины распрямляются. Я протягиваю руку. — Рада наконец-то познакомиться с тобой.

Мужчина смотрит на мою руку.

Я переворачиваю её туда-сюда.

— Немного грязновата, но я не заразна.

Его большая ладонь обхватывает мою. Теплые, сильные, толстые пальцы обхватывают мои костяшки, и я ожидаю почувствовать мозоли, но его кожа удивительно гладкая. Мужчина отпускает мою руку так быстро, что она падает мне на колени.

Не говоря больше ни слова, Александр встает и возвращается к столу, готовя утреннюю овсянку. Теперь, когда мы знаем, друг друга по имени, я должна вмешаться и помочь приготовить некоторые из наших блюд, но чувствую, что сейчас не время. Очевидно, ему потребовалось много времени, чтобы начать разговор, и с тем прогрессом, которого мы достигли, я опасаюсь слишком рано выходить за его границы. Разве это не основа доверия?

Открываю книгу, лежащую у меня на коленях, и позволяю своим глазам следить за строчками, хотя мои мысли сосредоточены на мужчине в нескольких футах от меня.

Александр.

Он отличается от любого мужчины, которого я когда-либо знала, и не обязательно в хорошем смысле. Он странно не общителен и в равной степени загадочен.

Мужчина ставит завтрак рядом со мной и снова садится за стол. Мы едим в полной тишине. Когда заканчиваю, то вместо того, чтобы оставить свою миску для него, я беру ее, наливаю в таз достаточно воды, чтобы вымыть ее, и делаю это сама.

— Ты закончил?

Мужчина медленно кивает и смотрит, как двигается моя рука, когда я беру его миску и подношу ее к тазу. Его взгляд сверлит мне в спину, пока я мою его миску и ложку.

— Я сам могу позаботиться о своей посуде, — говорит он, когда я заканчиваю.

— Старая привычка, — говорю я, отряхивая мокрые руки. — Я официантка. И хочу помочь, теперь, когда чувствую себя сильнее.

Мужчина не просит дополнительной информации и не предлагает никакого ответа.

— Я работаю в «Чабби» в Бронксе. — Я прислоняюсь бедром к столу. — Ничего особенного, но получаю хорошие чаевые. Ты когда-нибудь был в Нью-Йорке?

Гризли не отвечает, так что я предполагаю, что это «нет». Решаю, что это, вероятно, к лучшему. Сказать ему, что я провела последние четыре года, работая в грязной забегаловке — это не совсем то, чем можно хвастаться.

— Я… — Киваю в сторону своего места на полу. — Я собираюсь вернуться к своей книге.