(не) Верь мне - Екатерина Таежная

— Как дела?

Ника села рядом.

— Неплохо, — ответила она, раскладывая на кровати небольшое игровое поле «всезнайки».

— Я вижу в твоих словах скрытый смысл, — взяв фишки, хитро призналась Лушана.

— Какой интересно?

Ника выложила карточки с темами.

— Ведь если бы у тебя все было хорошо, ты бы сказала «хорошо». Или «нормально» если бы у тебя все было хотя бы нормально, но неплохо, это значит «плохо», но не совсем, — протараторила Лушана и, выхватив карточку с темой, заметно обрадовалась:

— О! «Вонючие варева»! Считай, ты проиграла!

— Похоже на то, — согласилась Ника.

Знания по составлению зелий и ворожбе амулетов не давались маджикайям с рождения, в отличие от индивидуальных экстраординарных способностей, поэтому считалось, что подобные практики даже не было нужды изучать. У тебя либо есть предрасположенность, либо нет.

Лушана была зельеваром, хотя в это время никому не нужны сведения о деликатных способах приготовления настоя из александрийского чернозема с добавлением правой лапки трехглавой жабы, или многодневного плетения оберега от свиста дсонакавы. Да не так уж и просто найти в современном мире жабу-мутанта или горе-великаншу. Разве что в Заповеднике.

— Но я рада, что тебе «плохо», пусть и не совсем, — призналась Лушана.

Нику озадачила подобная откровенность.

— Это почему?

— Когда ты в порядке, ты хорошо спишь по ночам.

— Это разве плохо?

— Ну-у-у-у, меня ты не зовешь. У меня же подруг немного, сама знаешь.

Ника поежилась от неуютных размышлений. Она не считала Лушану своей подругой, мормолика была всего лишь забавной соседкой, которая на пару с «всезнайкой» являлась типичным символом скуки.

— Но ты днями обычно сильно занята, — неуверенным тоном попыталась обелиться Ника. — Да и я тоже.

— Писать некрологи не особо-то веселое занятие. Если бы ты вдруг, прямо-таки средь бела дня позвала меня прошвырнуться по магазинам, я бы написала честный некроложек и пулей рванула развлекаться.

— А что, обычно ты неправду пишешь про умерших?

— Конечно! — закатила глаза Лушана. — О мертвых сама знаешь — либо хорошо, либо никак. А если о них никак не писать, то я потеряю работу. Но иногда так и хочется написать правду.

— Например?

— «Он был феноменальным уродом. Хвала богам, что сдох».

— Да… — согласилась Ника, вспомнив неожиданно воскресшего маджикайя, — хорошо бы если так.

— Это ты про кого сейчас? — уловив ход мыслей, спросила Лушана.

— А-а-а, — отмахнулась та. — Твой ход.

Мормолика украдкой глянула на спрятанные в ладони фишки и выложила одну из них.

— Алосмрад. Это зелье вызывает дыбджитов, — деловито пояснила она. — Так что тебя гложет, подруга? Ты ведь позвала меня не просто поиграть во «всезнайку».

— Нет, я позвала тебя без умысла. Действительно поиграть.

— Получается, мы не посплетничаем?

— Гм, не знаю. Это обязательно?

— Конечно. Сначала ты поведаешь о наболевшем, потом я. Если хочешь сетовать первой начну я. Кстати, твой ход.

Ника посмотрела на игровое поле, но ни одно из вонючих зелий, что она знала, не подходило.

— Не знаю, я пропускаю, — отрешенно сказала она.

Лушана почесала подбородок и через минуту раздумий выложила еще одно слово.

— Дармó.

— Что это за зелье такое? — усмехнулась Ника.

— Это особое снадобье моей бабушки, — не растерялась мормолика.

— Врешь.

— Если о нем знают только в кругу нашей семьи, это не значит, что его не существует.

Лушана засмеялась. На поддетых румянцем щеках появились шкодливые ямочки. Один только большой рот, растянутый в улыбке до ушей делал внешний вид мормолики безрассудным.

— Давай, лучше сетуй на свою жизнь, — предложила Ника.

— В общем — хихикая, начала мормолика. — Ухаживает, значит, за мной один крепыш…

— Та-а-а-ак…

— Он высокий, сильный, немного грубоватый, все как я люблю. Но сегодня представляешь что он сделал?

— Что же?

Мормолика шлепнула по кровати. — Он назвал меня “малышкой”!

— Не поняла, а что в этом такого?

— Да это такая похабéнь. Ненавижу, когда парни называют девчонок “малышками”. У меня аж зубы сводит. Они всех подряд так называют. Разве когда их называют “малышками” кто-то считает себя особенной? – Лушана сложила руки на груди. — Думала нормальный парень…. а тут. Ну, и потом, где “малышка” и где я!

«Все же хорошо, что я ее пригласила» — подумала Ника, а вслух сказала:

— Какая ты зануда. Думаю многим это приятно.

— Ладно. Выкладывай, что у тебя случилось. С таким настроением, милочка, нормально не сыграешь. Я уже начала скучать. У тебя болит что-то?

— Да нет.

— Кошмары?

— Не в этом дело.

— Тогда в чем?

Ника не хотела снова чувствовать себя глупо, поэтому начала издалека:

— Как бы это объяснить? Я сегодня, то есть, конечно, уже вчера… видела человека, которого считала давно умершим.

Лушана на мгновение замерла в немом предвкушении, но смекнув, что повествование уже закончено, озадаченно поинтересовалась:

— Та-а-ак, и что?

— И… все, — ответила Ника. — Мне просто никто не верит.

— Походу у тебя действительно паранойя, — со всей серьезностью мормоликов, сказала Лушана. Потом погладила лиловые волосы и засмеялась:

— Хотя знаешь, у меня тоже такое было. Я как-то написала некролог про Биллибо Бора, а через три дня после выхода газеты я увидела его в переулке. Мне было так страшно, чес-слово! Правда, я боялась, что меня уволят за дезинформацию. Но хвала богам Биллибо Бор не подал опровержение. Быть может, это был его призрак. А тебе не могло показаться?

Ника пожала плечами. Как правильно вчера заметил Репентино — она уже сама себе не верила.

— Возможно, я обозналась. Возможно, нахлынувшие воспоминания и злость сбили меня с толку, — сердито заговорила Ника. — Потому что на самом деле, я бы очень хотела, чтобы он был жив.

— Это ты про кого?

— Про Грегори Фроста, — чуть ли не выплюнула его имя Ника.

На секунду во взгляде мормолики вспыхнуло озарение, но потом Лушана скромно спросила:

— И что?

Никария Верис даже оскорбилась удивлением гостьи.

— Что? — пристыженная тяжелым взглядом приятельницы, спросила Лушана. — Я слышала, что Фрост один из предателей. Если ты его видела, расскажи это своему папе-начальнику.

— Уже рассказала, — разочарованно сказала Ника. — Он не поверил.

— А ты не могла обознаться?

— Нет. Его