Постель не повод для знакомства - Евгения Халь

— Перекинь на него. И за те же деньги. Проблему с разницей в оплате я решу.

Спешу к лифту, чтоб лично все проверить в номере инвестора. Меня догоняет Марк.

— Я с вами поработаю. Похожу, посмотрю, послушаю. Если вы не против.

— Решительно против! — захожу в лифт и пытаюсь нажать кнопку. — Я вам не воспитатель в детском саду.

— Даже в этом не сомневался, — он ловко протискивается в закрывающиеся двери. — Но вам ничего не поможет. Как видите, я все равно успел, — он нервно поправляет пиджак, перекосившийся на плечах, когда его придавило дверью.

— Не сомневаюсь. У вас просто талант проникать в щели… под мебелью.

— Вика, давайте заключим временное перемирие. Решительно невозможно работать в команде, постоянно ругаясь.

— Я пленных не беру. Уберите белый флаг! Здесь вам не ООН.

— Вы невыносимы! У вас, наверное, и мужа нет. Кто же вытерпит такую колючку?

— Зато мне не от кого прятаться и скрываться, как вам от вашей су… шефини.

— Продолжайте говорить, Виктория Алексеевна, когда-нибудь вам все-таки удастся сказать что-нибудь умное! — У вас, Марк Александрович, такое тонкое чувство юмора, что его не видно.

— А вы, Виктория Алексеевна, чудо природы. Вы являетесь живым доказательством того, что человек может жить без мозгов!

— Хам!

— Истеричка!

Мои щеки пылают, а руки судорожно сжимаются в кулаки.

— Бить еще сегодня будете? — он наклоняется, подставляя мне наглую физиономию. — А то уже почти час прошел, как вы изволили своей нежной ручкой отхлестать меня по лицу. Не могу сказать, что мне понравилось, но меня мама научила, что убогим нужно уступать.

Мой ход. А в голову ничего не лезет. Потому что он наклонился так низко, что его губы совсем рядом с моими. А глаза буравят меня насмешливым взглядом. Такое впечатление, что он чувствует мое состояние. И нарочно провоцирует, заставляя к нему прикоснуться. Тело уже тянется к нему. Но я перехватываю этого предателя по дороге. Нужно срочно сменить тактику. Быть строже, суше. Поворачиваюсь к наглецу спиной, открываю ежедневник с логотипом отеля и озабоченно вчитываюсь в список дел на сегодня.

И тут же осознаю свою ошибку. Марк дышит мне в шею. И по моей прическе проходит электрический ток. А по телу разливается жар.

— Так будете или нет? — страстно шепчет он, и его горячее дыхание щекочет затылок.

Лифт, наконец, останавливается. Слава матери-вселенной! Захлопываю ежедневник и вылетаю в коридор. Дверь президентского люкса открыта. В дверном проеме стоит Зина и командует:

— Анисимова, под мебелью пройдись, под мебелью. Еще раз. И еще двадцать раз!

— Полностью согласен! — доносится из номера голос Артема. — Анисимова, нужно наклониться как можно ниже и заглянуть под мебель.

Захожу в номер, а там — картинка маслом. Три горничные убирают номер. Артем сидит в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и дает им ценные указания.

— А теперь, ээээ…

— Люба, — подсказывает девушка, которую он пожирает взглядом.

— Да, Любочка, поднимите руки и хорошенько пропылесосьте шторы.

Девушка, озорно сверкая глазами, медленно поворачивается к нему спиной, выпячивает круглую попку, поднимает руки со шлангом от пылесоса. Платье на ее стройной фигурке натягивается, белый фартучек плотно обхватывает талию, превращая фигуру в песочные часы.

— Вот просто прекрасно! — хвалит девушку Артем и при этом наклоняет голову то вправо, то влево, любуясь прелестям горничной.

— А ты, милая, пропылесось под диваном. Нет, не так. Нужно стать на коленки, — деловитым тоном распоряжается он, обращаясь ко второй горничной.

— Я — Наташа, — хихикает она, становится на колени, засовывает под диван шланг пылесоса и активно чистит там, отклячив попу.

— Наташенька, ты просто богиня! — счастливо вздыхает Артем. — Если бы диван умел разговаривать, он бы на тебе женился.

— Можно этого клоуна куда-то забрать? — шепчет мне на ухо Зина. — Девки уже из трусов выпадают от счастья. Как мне рабочую дисциплину держать?

— Подожди, сейчас что-то придумаю, — успокаиваю ее я.

Укоризненно смотрю на Артема.

— Что? — пожимает плечами он. — Я управляю. То есть, делаю свою работу.

— У вас, Артем Александрович, какие-то интересные методы управления, — упрекаю его я.

— Зовите меня Артемом, Вика. Вы правы. Думаю, что мне не хватает навыков. Нужно чтобы вы меня подтянули. Давайте после работы обсудим это в хорошем ресторане.

Молча поворачиваюсь и пальцем провожу по столу, проверяя пыль. Заглядываю под диван. Зина права. Идеально! Нигде ни пылинки.

— Идите, девочки, — киваю, отпуская горничных.

— А самое главное мы и не проверили, — Артем бросается на кровать, раскидывая руки.

— Наверное, у нашего папы в мозгу уже начались необратимые возрастные изменения, — зло бросает Марк, глядя на брата. — И как ему в голову пришло, что ты можешь управлять отелем?

Артем немедленно огрызается, приподнявшись на локтях:

— Первое, что я сделаю, когда станут управляющим — это уволю тебя.

Его медовые глаза темнеют от гнева. От былого благодушия не остается и следа.

— Не станешь, — едко усмехается Марк. — Ты можешь управлять только дешевыми певичками в ночных клубах. У тебя к этому генетическая предрасположенность.

Артем бледнеет.

— Я понял твой мерзкий намек, — выдыхает он и вдруг одним прыжком взлетает с постели и бросается на Марка.

Двумя руками он толкает брата в грудь. Марк отлетает, врезается спиной в стену. Артем, сжав кулак, пытается ударить его лицу, но Марк, ловко увернувшись, подныривает под его руку, оказывается за спиной и хлопает по плечу, усмехаясь:

— Я здесь, лошарик!

Взревев, Артем оборачивается, и натыкается на кулак брата, который впечатывает ему удар в нос. Артем заливается кровью, и, зажав одной рукой нос, второй пытается отомстить обидчику. И тут, я наконец, выхожу из ступора, и бросаюсь между ними.

— Совсем свихнулись? — с громким воплем я вклиниваюсь между ними.

Оказываюсь спиной к Марку, двумя руками упираюсь в грудь Артема и толкаю его.

— Все! Хватит! Брейк!

И в этот момент получаю такой удар по попе, что из моего горла непроизвольно вырывается громкий визг. Мягкое место горит огнем. Резко разворачиваюсь к Марку.

— Извини, пожалуйста! Это случайно тебе прилетело! Я хотел его ударить! Вика, прости меня! — смущенно бормочет Марк.

Со всего размаха впечатываю ему в физиономию пощечину. Да такую, что он, не удержавшись на ногах, валится спиной на кровать.

— Вот теперь прощаю! — злорадно произношу я, сдувая со лба выбившуюся из прически прядь.

Поворачиваюсь к Артему и кричу:

— Ты тоже хочешь добавки? Нет? Тогда молчи и не рыпайся! Я не позволю вам разнести мой отель!

— Это мы еще посмотрим, чей он, — от бешенства Марк с трудом разлепляет губы, ощупывая челюсть, которую сводит не то от злости, не