Двойной латте в дождливый день - Софи Анри

– Тогда сейчас я сброшу звонок и буду игнорировать тебя еще пару недель.

Тристан ухмыльнулся и зачесал назад темные волосы, которые за последние месяцы отрасли и теперь доходили почти до плеч.

– Я и так планирую навестить бабулю, так что ты только навлечешь на себя беду. Уверен, твоя нахальная задница соскучилась по коронному удару моей правой пятки.

Я фыркнул и показал ему средний палец. Настроение сразу улучшилось.

– Как твои дела? И где ты сейчас?

В свои двадцать восемь Трис сумел достичь невероятных высот без помощи отца и открыл два ночных клуба в Нью-Йорке, которые пользовались ошеломительным успехом. Теперь он работал над расширением сети ночных клубов во всей Америке и даже Канаде, поэтому постоянно был в разъездах, из-за чего мы редко виделись.

Трис был для меня примером для подражания. Он осмелился пойти против отца, бросил Гарвард и начал заниматься тем, что ему действительно по душе. В качестве начального капитала он использовал деньги, вырученные от продажи квартиры, которую ему подарили родители. На протяжении трех лет Трис скитался по друзьям, потому что ему, как и мне, поставили ультиматум: или он берется за ум и заканчивает страдать ерундой, или домой может не возвращаться. Зато сейчас Трис купался в деньгах и не зависел от семьи. Казалось, отец до сих пор не мог ему этого простить, хотя очень гордился старшим сыном. Я лишь надеялся, что и мне удастся доказать ему, что я чего-то да стою.

Пока Трис рассказывал об уик-энде на Мальдивских островах, я отвлекся на мысли о родителях. На сообщение отца я так и не ответил, но позвонил маме. Она обещала перезвонить позже, потому что в тот день организовывала какое-то мероприятие для женского клуба, в который входили жены важных шишек Нью-Йорка.

Не перезвонила.

– Так. Заморыш, – прервал мои мысли Трис, – твое бледное лицо, мешки под глазами и тоскливый, как у голодного щенка, взгляд мне совсем не нравится. Что случилось?

– Я на Мальдивах никогда не отдыхал, поэтому в сравнении с тобой кажусь бледным, – попытался отшутиться я.

Трис нахмурился:

– Вешать лапшу на уши будешь своим недоумкам-друзьям. Колись.

Я тяжело вздохнул. Трис знал меня как облупленного, и что-то скрыть от него было крайне сложно. Я подошел к лавочке и сел, бросив рюкзак рядом.

– Отец сказал, что не даст мне больше ни цента, пока я не вернусь домой. Но ничего страшного. – Я старался говорить небрежным тоном, будто все это меня не беспокоит. – Найду вторую работу. Справлюсь как-нибудь и без его помощи.

– Я советовал тебе съездить домой и поговорить с ним с глазу на глаз. Может, вы бы смогли найти компромисс. Филологический факультет есть и в нью-йоркских университетах.

– Я ездил домой! – выкрикнул я, наконец выплеснув то, что снедало меня больше всего.

– Что? – удивленно переспросил Трис.

– За неделю до начала семестра, – ответил я. – Хотел увидеть маму с папой, Артура, Уилла. Но отец даже на порог меня не пустил, сказал, что пока не заберу документы из университета Арден-Сити и не пообещаю пойти на юриспруденцию, домой могу не возвращаться.

– Дерьмо, – выругался Трис и потер шею. – А мама?

Я всеми силами пытался запереть чувства на замок, но Трис разворошил змеиное гнездо в моем сердце, и теперь воспоминания снова жалили, отравляя меня обидой и злостью.

– Мы встретились в кофейне. Она, как обычно, заняла сторону папы. Просила послушаться его и вернуться домой.

Трис раздраженно вздохнул:

– Ладно, забили. Что у тебя с деньгами? Хватит на следующий семестр?

– Нет, но я подумываю продать машину, все равно редко на ней езжу. – Я говорил бодрым голосом, пытаясь убедить Триса в том, что у меня все под контролем, но его невозможно было провести.

– Денег с твоей рухляди хватит разве что на семестр. А дальше что?

– Что-нибудь придумаю. Может, угнать свой «Мустанг» из гаража папы? И тогда с легкостью оплачу всю учебу вплоть до выпуска, – попытался пошутить я, но Трису явно было не до смеха.

– А потом? На что собираешься жить дальше? Или бариста в студенческом кафе получают большие бабки?

Я облизнул пересохшие от волнения губы.

– Я уйду из сборной по волейболу и найду вторую работу. Говорю же, у меня все под контролем.

– Так не пойдет, Рэй! – возмутился Трис. – Ты не бросишь спорт.

Я откинулся на спинку лавки и устало протер глаза.

– Трис, ты же в курсе, что я никогда не грезил о спортивной карьере. Я играю просто для себя, потому что мне нравится.

– Своим уходом ты подведешь всю команду, да еще и перед началом сезона.

– Брось, я не настолько ценный игрок.

Трис скептически выгнул бровь:

– Перестань приуменьшать свои таланты, я видел, как ты играешь. Тебя не просто так взяли в основной состав. К тому же ты сам сказал, что тебе нравится играть, а это весомая причина не бросать.

– Ну, приходится чем-то жертвовать ради мечты, и я не…

Трис оборвал меня на полуслове:

– Я оплачу твою учебу.

– Нет.

– Не обсуждается. Эту проблему я беру на себя, а ты учись, играй в волейбол, кадри девчонок в кофейне и пиши свою книгу.

– Я не кадрю девчонок в кофейне, – буркнул я, отогнав все мысли об Айви. – И я сказал нет, Трис. Сам разберусь со своими проблемами. Тебе ведь никто не помогал, и ты справился. А если ты будешь подтирать мне сопли каждый раз, когда я попадаю в передряги, я так и останусь тепличным мальчиком, которого папа держит на привязи у своих ног.

Трис приблизил телефон, из-за чего его изображение на моем экране стало крупнее. Я даже смог разглядеть легкую щетину на его щеках и поблескивающую серьгу в форме клинка в ухе.

– А теперь слушай меня внимательно. Во-первых, у тебя нет квартиры, как у меня, чтобы продать ее и использовать в качестве стартового капитала.

Это правда. После выходки Триса отец сообщил нам с Уиллом, что подарит квартиру только после того, как я принесу ему диплом юриста, а Уилл – экономиста.

– Во-вторых, – продолжал он, – старшие братья для того и нужны, чтобы поддерживать. Серьезно, Рэй, я не смогу спокойно спать, зная, что мой братишка в шаге от того, чтобы начать попрошайничать и искать себе еду в мусорных баках.

Я не выдержал и рассмеялся:

– Идиот.

– Я тоже люблю тебя, заморыш. – Трис театрально прижал ладонь к груди. Он мог бы стать оскароносным актером, если бы пошел по этому пути.