Греховные клятвы - Лилиан Харрис

— Хорошо, — говорю я ей.

Но мои глаза? Они блуждают по бару несколько долгих секунд, прежде чем мы выходим за дверь и закрываем ее за собой.

ГЛАВА 6

ЭЛСИ

Большие часы на стене справа от меня показывают шесть утра, а я уже несколько часов не сплю. Я не могла заснуть целых тридцать минут, всю ночь провалялась в сознании, боясь, что меня обнаружат.

Как только я услышала, как он вошел вчера, называя имя своей дочери, я подумала, что мне точно конец, но эта маленькая девочка с каштановыми волосами и полными карими глазами не выдала меня. Я не знаю почему. Может быть, потому что она увидела мой залитый слезами взгляд. Может быть, ей стало жаль случайную женщину, прячущуюся в своем доме.

Но какова бы ни была причина ее доброты, меня пощадили, и в следующий раз мне может не так повезти. Я должна попытаться выбраться из дома, несмотря на риск. Потому что оставаться здесь — еще больший риск.

Мои пальцы погружаются в коробку с черникой, которую я украла ранее, вместе с сэндвичем с индейкой и сыром, который я уже съела. Две пустые бутылки воды лежат перед моими ногами, моя постоянно растущая коллекция.

Я не жадная. Я беру только столько, сколько мне нужно, чтобы заглушить этот колющий голод.

Прислонившись спиной к стене, я думаю о Кайле и о том, через что она, вероятно, проходит, и боль встречает мои глаза. Они обвинят и накажут ее из-за меня, а я сижу здесь и не делаю ни черта, чтобы помочь ей.

Мои веки тяжелеют, и я дремлю. Может быть, мне удастся вздремнуть минут десять незаметно. Я устраиваюсь поудобнее в своем уголке, но в этот момент скрипит дверь и раздаются тяжелые шаги.

И в одно мгновение я полностью просыпаюсь, как будто кто-то облил меня ледяной водой. Я задерживаю дыхание в груди, боясь пошевелиться, издать какой-нибудь резкий звук.

— Убедись, что ты будешь здесь через час. — Холодный, глубокий голос Майкла пронзает меня как нож. — Не опаздывай.

То, как он это говорит, никому не придет в голову идти против него. Он ужасен, и я не хочу быть тем, кто узнает эту его сторону.

Несколько секунд длится молчание, пока я не понимаю, что он, должно быть, повесил трубку. Он топает по полу, и все мое тело оживает, дрожь пробегает по обеим рукам.

Какого черта он здесь делает?

Дверца холодильника открывается, и воздух наполняется звуком пластикового пакета.

Черт, он узнает, что кто-то взял еду.

Он роется там в течение минуты, прежде чем холодильник захлопывается, но вместо того, чтобы уйти, он сокращает расстояние между нами, и звук отрывшейся бутылки дает мне знать, что он всего в нескольких дюймах от меня.

Мой пульс бьется в шее, адреналин заставляет мои внутренности вздрагивать, а желудок сжиматься в тугой узел. Если он хотя бы взглянет на барную стойку, то увидит меня. Мои руки обхватывают поднятые колени, прижатые к груди.

Надо мной звякает стекло, и когда он начинает удаляться все дальше и дальше, а дверь захлопывается, я делаю сильнейший выдох, и мерзкая потребность отпустошить свой желудок охватывает меня с новой силой. Я хватаю стоящую рядом бутылку воды и пью маленькими глотками.

С кем бы он ни встречался через час, я чертовски надеюсь, что это будет не здесь, не в этой комнате. Но на всякий случай я должна найти выход, пока этот час не истек и он не нашел меня.

Быстро выйдя, я медленно иду к двери, пока не дохожу до нее. Моя рука нащупывает ручку, и я дергаю, даже когда кожу ломит от ледяного холода. Но когда я со всей силы дергаю дверь, ничего не происходит.

— Что… нет. — Я качаю головой, издавая низкий крик. — Этого не может быть… нет!

Но сколько бы я ни пыталась, это бессмысленно. Дверь заперта. Паника, какой я никогда не знала, охватывает меня, моя рука дрожит, подбегая ко рту.

Все, что я могу сделать, это смотреть на дверь, слезы беззвучно катятся по моим щекам. Я должна уйти. Я не могу быть здесь.

Я бы умоляла его о прощении. Чтобы он отпустил меня. Чтобы он помог мне спасти мою подругу. Он должен помочь. Но, зная уровень его жестокости по слухам, которые я слышала, я знаю, что он этого не сделает.

Я провожу рукой по глазам, не желая видеть слезы. Они никому не помогут.

Простояв у двери неизвестно сколько времени, я возвращаюсь в свое убежище и плачу. Может, слезы и не помогут ни одной душе, но это все, что у меня есть. И я даю им волю, прямо здесь, в доме моего врага, совершенно не заботясь о том, слышит ли он меня. Больше нет.

— Заткнись, черт возьми! — кричит незнакомый мне мужчина.

Я вздрагиваю, веки распахиваются, сердце гулко стучит внутри.

Черт. Как долго я спала?

— Побереги слезы, Смитти, — продолжает тот же человек. — Тебе будет намного хуже.

— Пожалуйста, — открыто всхлипывает он, страх просачивается в его голос. — Я ничего у тебя не брал.

— Это ложь. — На этот раз говорит Майкл, и я практически слышу злобное веселье в его голосе.

Раздается звук, похожий на скрежет стула по полу, затем мужской крик, снова и снова, пока у меня не идет кровь из ушей, пока моя плоть не покрывается мурашками.

Я могу только представить, что они делают, и, судя по звукам, которые, как я думаю, являются ударами и ломающимися предметами, ничего хорошего. Мое тело практически втягивается в себя, и я дрожу, спрятав голову в поднятых коленях.

Он сделает это со мной, когда найдет меня. Я дрожу, мое тело охвачено паникой. Он собирается пытать меня, сломать меня, как все мужчины до него.

Я должна была умереть. Я должна была открыть дверь его машины и выпрыгнуть навстречу своей смерти.

— Ты украл у меня, Смитти. — Его тон резкий, как будто родитель ругает ребенка. — Теперь, если ты признаешь это, мне будет легче с тобой.

Он говорит это так серьезно, как будто это приз, который он предлагает этому человеку.

— П-п-пожалуйста… Я не делал этого. Я ничего не делал. — Он продолжает рыдать,