Открытки от незнакомца - Имоджен Кларк

Джо, вскочивший с дивана при появлении отца Энни, протягивает ему руку.

– Джозеф Фернсби. Очень рад знакомству, мистер Кемп. Позволю себе сказать, что ваша дочь само очарование. – Он излучает уверенность в себе, как в тот, первый день в автобусе, и Энни завидует его непринужденности.

Отец задумчиво глядит на нее, как будто ему еще не приходило в голову, что кто-то может считать ее очаровательной. Энни силится угадать его мысли, но этому процессу мешает появление матери с серебряным подносом, на котором позвякивают пять рюмок с янтарным шерри и блюдечко с арахисом.

– Кто желает шерри? – спрашивает мать и подходит с подносом к Джо, но в последний момент спохватывается, что первым должен взять рюмку хозяин дома. Тот нюхает шерри и залпом опрокидывает рюмку.

– Джо, это моя мама, Пэм, – торопливо говорит Энни. – Мама, это Джо.

– Рад с вами познакомиться, миссис Кемп, – откликается Джо. – Вижу, в кого Энни так хороша.

У Энни перехватывает дыхание, ее мать краснеет и едва не роняет поднос, опасливо косясь на супруга. Джо уже тянется за рюмкой на подносе, как вдруг раздается голос отца Энни:

– Повремените с выпивкой, Джозеф. Лучше заглянем в паб и выпьем по пинте. Одна нога здесь, другая там, Пэм. Вернемся к самому обеду.

Мать Энни, не ожидавшая, что муж перед едой потащит гостя в паб, застигнута врасплох. Она потирает костяшки левой руки, словно те зудят.

– Что ж, – говорит она тихо. – Но без пятнадцати час ты будешь мне нужен, Малькольм, чтобы нарезать мясо. Будь так добр.

Энни слышит в ее голосе умоляющие нотки и надеется, что Джо пропустил их мимо ушей. Ее отец кивает, зачерпывает горсть арахиса и подталкивает Джо к двери. Теперь остается только ждать и надеяться.

Энни берет рюмку шерри и немного орешков, чтобы забрасывать их в рот по одному. Мать снова принимается взбивать подушки.

Мужчины возвращаются только к половине второго, явно не ограничившись одной пинтой пива на брата, зато в отменном настроении. Они явно хорошо поладили. Услышав хлопок закрывшейся двери, из своей комнаты появляется Урсула. Она спускается на несколько ступенек, но остается на лестнице. Отец указывает на нее.

– А вот эта юная красавица, Джозеф, – моя старшая, Урсула. Девушка-огонь, не так ли? К концу обеда ты задумаешься, ту ли из двух сестер выбрал. Урсула, моя ненаглядная пташка, иди сюда, поздоровайся с новым кавалером малютки Энни.

Урсула угрюмо смотрит вниз, не двигаясь с места.

– Привет. – Ее тон не назовешь ни гостеприимным, ни дружелюбным. – Обед готов? – спрашивает она у матери. – Я проголодалась.

– Боюсь, еда уже остыла, – отвечает ей мать совсем тихо, потому что отец уже шествует в столовую.

– Не могу думать ни о чем, кроме еды, – сообщает он, проходя мимо супруги.

– Пойдемте за стол! – подхватывает та, видя, что все заждались приглашения. – Я сяду здесь, ближе к двери, чтобы легче было отлучаться на кухню. Хотите сесть рядом с Энни, Джозеф?

– Мы сделаем по-другому! – заявляет отец, недовольно качая головой, и тычет коричневым от табака пальцем в стулья, распределяя места. – Азы арифметики, женщина! – бросает он жене и поворачивается к Джо: – Не стоит тебе искать в этом доме мозги, да и красоту тоже, Джозеф. Здесь это добро в дефиците.

Энни слышит, как Урсула откашливается, и пугается, что сестра начнет перечить отцу, но вместо этого та произносит:

– Ага, мы обе – тупицы, каких мало. На двоих не найдется даже унции ума.

– А по-моему, это неправда, – тихо возражает мать.

– Парень в курсе, что я шучу, Пэм. Не будь такой обидчивой.

Энни видит, как мать ежится, втягивает голову в плечи, прячет глаза.

– Я принесу еду, – произносит она почти что шепотом. – Вы поможете мне, девочки?

– Ну не знаю, – говорит отец, откидываясь на спинку стула и глядя на Джо так, словно они с ним общаются на каком-то неведомом женщинам языке. – Как мне хвастаться перед Джозефом своими дочками, когда ты их все время прячешь? Не можешь, что ли, справиться на кухне одна? Так суетишься, как будто у нас впервые воскресный обед. – Отец очень доволен собой, его хлебом не корми, дай принизить жену и задрать перед Джо нос. – Кстати, нам с Джозефом надо еще выпить. В кладовке есть пиво, принеси нам по баночке.

Энни видит, что матери трудно сделать так много всего сразу.

– Я принесу, папа, – говорит она и срывается с места, не давая ему опять заворчать. Мать выходит следом за ней с опущенной головой.

– Придется мне самой резать мясо, – говорит она в кухне, где их не могут услышать. От волнения ее голос стал пронзительным, после каждого слова слышится хрип. – Дальше ждать было нельзя. Он будет недоволен, но ничего не поделаешь.

– Все будет хорошо, мама, – подбадривает ее Энни. – Вот увидишь, он ничего не заметит. Я отнесу им пиво, вернусь и помогу тебе.

Она хватает банки и стаканы – для порядка, потому что они, конечно, окажутся лишними, – и торопится назад в столовую. Отец разошелся не на шутку, Джо хохочет над его речами. Урсула сидит насупленная, судя по ее виду, она предпочла бы очутиться подальше отсюда.

– Правда ведь, Энни? – грохочет отец при виде младшей дочери. – От физиономии Урсулы молоко киснет. Неудивительно, что юный Джозеф взял курс на тебя. Внешностью ты проигрываешь сестре, да и фигура у тебя, скажем прямо…

Энни ни жива ни мертва. Она ставит на стол банки с пивом и стаканы и пятится, сложив руки на груди. Она косится на Джо, надеясь, что он в ужасе от услышанного или хотя бы сочувствует ей, но он не сводит глаз с ее отца и хохочет еще громче прежнего. Неужто он на его стороне? Она переводит взгляд на Урсулу и видит, как та качает головой: дескать, не обращай внимания, ну их!

– Зато наша Энни умеет улыбаться, – завершает отец свою тираду.

– Пойду помогу маме, – бормочет Энни и исчезает из столовой.

– Джозеф вроде милый, – говорит ей мать, она успела успокоиться. – Он понравился твоему отцу. Это хорошо. – Энни видит у локтя матери откупоренную и почти пустую бутылку шерри, но делает вид, что ничего не замечает. – Возьми овощи, я принесу мясо и соус. – Она протягивает дочери кухонное полотенце.

Энни забирает горячее и семенит следом за матерью, чтобы осторожно опустить блюда на подставку в центре стола. Сервировочные ложки заранее повернуты ручками к отцу.

– Что это со мной? – спохватывается мать. – Забыла про тарелки! О чем я только думала?

– Как всегда, ни о чем, – говорит ей муж. – Видишь, что