Жестокие игры мажора - Маша Демина

— Это не так работает, Алиса! — Леся повышает тон. — Боже. Когда же до тебя уже дойдет, что вот эта твоя борьба за справедливость ничем хорошим не кончается!

— Ну все! Хватит! — я уподобляюсь ее тону, но мне не нравится происходящее между нами, поэтому я делаю успокаивающий вдох, провожу ладонями по собранным волосам и произношу мягче: — Давай договоримся, Лесь. С этого момента я больше не хочу слышать от тебя эту фамилию и все, что с ней связано. Не хватало нам еще из-за этого поругаться. И вообще…

Но меня обрывает грубый толчок в спину.

— Упс, я случайно споткнулась о маленькую шлюшку.

Пульс бьется где-то в горле, пока я медленно перевариваю услышанные слова и оборачиваюсь, прежде чем встречаюсь взглядом с той самой шатенкой, которая липла к Багирову.

Рядом с ней стоят еще несколько студенток, судя по всему старшекурсниц.

Сердце сжимается от непонятной эмоции и, взволнованно сглотнув, я крепче стискиваю лямки рюкзака, убеждая себя не обращать на этот детский сад внимания.

Но когда я реально решаю проигнорировать неадекватное поведение девушки и отвернуться, меня рывком разворачивают обратно:

— Я с тобой говорю, мажорская шлюха.

3.6

— Отвали от меня! — я дергаю руку, но ее ногти сильнее впиваются в мою кожу сквозь блузку. — Прекрати! — пыхчу я в попытке вырваться, но внезапно мой хвост натягивается, а потом его дергают так резко, что я с шипением наклоняю голову набок.

— Эй, девчонки, вы чего вдвоем на одного? — нерешительно встревает Влад, но его тут же ставят на место.

— Заткнись, если не хочешь проблем, — угрожает ему шатенка. — Багира с радостью тебе их устроит.

Ее бесячие подружайки тут же подхватывают слова своей королевы и начинают хихикать, будто в сложившейся ситуации есть что-то смешное. Идиотки.

— А знаете что? Я хочу фотку с новой звездой! — восклицает шатенка. — Лика, подними голову этой шлюшки.

— Что с тобой, черт возьми, такое? Зачем ты это делаешь? — прерывисто выкрикиваю я, но меня заставляет замолчать очередной рывок за волосы, прежде чем шатенка сжимает мои щеки пальцами и, подняв мою голову, направляет на нас камеру.

— Улыбочку, — она оскаливается в широкой улыбке, делая первый кадр, но в этот момент мое раскрасневшееся лицо искажается в гримасе.

Ненавижу.

Сжав губы, я снова дергаюсь, но хватка в моих волосах ожесточается и меня рывком ставят на колени.

Глаза начинает жечь от подступающих слез. Но не от боли. Мне знакома боль и похуже. Это слезы беспомощности и злости.

— Оставьте меня в покое, — хриплю я, боковым зрением замечая, что вокруг нас начинает собираться толпа: кто-то смеется, кто-то перешептывается, а кто-то присаживается передо мной на корточки и ослепляет вспышкой телефона.

Как же они все меня бесят.

Ненормальные!

Но я ничего не могу поделать.

Поэтому я убеждаю себя успокоиться и перестать сопротивляться.

Им станет скучно. И они отстанут.

Нужно только потерпеть.

Гул в ушах нарастает, и я прикрываю глаза, стараясь равномерно дышать. Но из-за скрюченной позы, воздух практически не попадает в горящие легкие.

Надо мной кто-то склоняется, мою голову снова оттягивают назад, и я опять сталкиваюсь с сучьим взглядом шатенки.

— Надеюсь, я доходчиво объяснила. Еще раз увижу рядом с Багировым, и на тебе вообще живого места не останется, — последние слова она почти выплевывает мне в лицо, а после отпускает так резко, что я теряю равновесие и завалилась бы набок, но успеваю выставить руки и опереться о стену.

Моя грудь вздымается, ноздри раздуваются, а тело трясет так, что у меня начинают стучать зубы. Я еще никогда в жизни не испытывала такой злости и желания причинить боль в ответ.

— Забудь об Илае. Он только мой. Уяснила? — никак не угомонится эта стерва.

Сделав глубокий вдох, я начинаю подниматься с колен и в этот момент ко мне подбегает Леся, протягивая руку.

Медленно я встречаюсь с ней взглядом и читаю по ее губам: «Прости».

Проигнорировав извинения подруги, я принимаю ее помощь и встаю на ноги.

Резкими движениями поправляю юбку и блузку, стараясь не думать о том, что стала еще одним поводом для публичного обсуждения, и только после того, как перевожу дыхание, я поворачиваюсь к компании дрянных сучек.

— Почему бы тебе не сказать это ему лично? Может быть, он не в курсе, что принадлежит тебе? — бросаю я все еще подрагивающим голосом надменной шатенке. — Я буду только рада, если ты заберешь его внимание себе. Мне это ненужно.

На что шатенка сжимает губы в плотную линию и делает шаг ко мне.

— Думаешь, такая умная? — она натягивает ядовитую ухмылку на сучье лицо. — Не обольщайся. Ты всего лишь игрушка для него. Поверь мне, Илай никогда не поведется на нищебродку. Я подожду, когда он наиграется с тобой, а потом опозорит так же прилюдно, как и поцеловал.

Она строит наигранную гримасу сострадания и наклоняется ближе, отравляя своим высокомерием:

— Ой, только не говори мне, что ты поверила, будто такой, как Илай, может по-настоящему обратить на тебя внимание? — она поднимает средний палец и хлопает им по уголкам глаз. — Мне так жаль. Глупышка.

Ее улыбка становится до тошноты пластмассовой.

— Посмотрите только на ее кеды, убожище, — хихикает одна из ее подружек. — Сколько им лет?

— На какой барахолке ты одеваешься? — подхватывает другая.

— Илаю стоит провериться у венеролога после поцелуя с этой убогой.

Я сжимаю кулаки и срываюсь на крик:

— Идите к черту со своим Багировым! Если бы вы только знали, как мне плевать на него, сдохли бы от моего безразличия!

Шатенка тут же оскаливается, порываясь обернуться в мою сторону, но только что подбежавшая девушка отвлекает ее, произнося запыхавшимся голосом:

— Яра, там… там Багира бросил вызов Гору. После пар все собираются на матах.

Глава 4

После стычки с неадекватной поклонницей Багирова мои руки дрожали весь остаток учебного дня. И все, что я пыталась записать на лекциях, мне придется переписать дома в более спокойной обстановке.

Потому что, уверена, помимо того, что я писала как курица лапой, половину я вообще пропустила мимо ушей, ведь голова была занята совершенно другими мыслями.

— Ты точно на меня не обижаешься? — Леся строит мне мордашку, взяв меня за руки.

— Нет, все нормально, — я натянуто улыбаюсь, уставшая от непростого дня. — К сожалению, ты бы все равно ничем помочь не смогла.