Невеста младшего брата - Елена Николаева

Ему сейчас смешно? Серьёзно? А ведь пару минут назад Пожарскому было совсем не до смеха…

— Нет уж, увольте, — произношу, надевая стерильные перчатки.

Не хватало, чтобы я тут всяким Максимам Андреевичам в зубы заглядывала и клыки оценивала.

— Трусиха, — хмыкает он, упираясь руками с обеих сторон от себя в столешницу.

Взяв смоченный антисептиком тампон, подхожу к Пожарскому впритык и становлюсь у его скрещенных ног. Сердце снова из груди выпрыгивает.

Находиться в катастрофической близости с Максимом Андреевичем — выше моих сил. Но даже несмотря на это, у меня возникает стойкое желание ему отомстить. За всю его проявленную дерзость и иронию.

— Меня мало волнует, что вы обо мне думаете, — проговариваю севшим на фоне стресса голосом. — Наклонитесь либо присядьте на бортик ванной. Так мне будет удобнее вас лечить.

Пожарский послушно склоняет голову. Рассмотрев рану, принимаюсь стирать вокруг нее чуть подсохшую кровь.

— Что же на самом деле тебя волнует, Ива? — задавая очередной вопрос, он смотрит мне прямо в глаза и этим наглым взглядом развязывает мне руки.

— То, как быстро я смогу отсюда уйти, — ответив, надавливаю тампоном на рассеченную ткань.

Максим Андреевич тут же вскидывает руку и, крепко схватившись за моё запястье, шипит, отнимая тампон от раны.

«То-то же, — незаметно ухмыляюсь я, ощущая его раздражение каждой клеткой своего тела. — Нужно ещё добавить, чтобы неповадно было невинных девчонок обижать!»

Взрослый мужик, серьезный бизнесмен, уважаемая личность, а ведет себя как отъявленный мудак!

— Больно? — интересуюсь, многозначительно прищуриваясь.

Знаю, что больно, но я уверена: он сейчас соврет, чтобы не ударить в грязь лицом. Он же мужчина, а настоящим мужчинам боль не пристало выказывать.

— Нет, не больно, — цедит сквозь зубы, эффектно хмуря свои густые темные брови. — Всё нормально, Ива. Продолжай.

Чувствую, как мои щеки под его испытующим взглядом покрываются жарким румянцем.

— Руку отпустите, потому что мне, в отличие от вас, больно, — бормочу я чуть слышно.

— Прости, — хрипит он, разжимая стальную хватку, после которой кожа печет, будто от ожога.

Боже, он извинился? Я не ослышалась?

Отвернувшись к разложенным инструментам, растягиваю дурацкую улыбку.

Сама не понимаю, отчего я, ненормальная, радуюсь. Наверное, эйфория от маленькой победы вскружила мне голову. Сейчас эмоции улягутся, и всё встанет на свои места.

— Я думала, вы только рычать и сотрясать воздух умеете, — не могу не отвесить ему скромный комплимент. — Оказывается, вы многогранная личность…

— Малыш, если меня не злить, я могу быть очень милым, — предупреждает Максим Андреевич, с опаской косясь на то, как я заправляю нитку в иглу.

— Быть милым? — удивлённо вскидываю брови. — Ну, попробуйте. Я же сейчас вас не злю? — говорю я, теперь уже не скрывая искренней улыбки.

— Ты нет, а вот иголка в твоих руках… очень даже злит…

— Придётся потерпеть, — щелкаю языком, распечатывая иглодержатель и беря в руки пинцет.

— Анестезии разве не будет? — разбитая, чуть отёкшая бровь опешившего мужчины выгибается домиком.

— А разве вы её заслужили? — озвучиваю, устремляя на него вопросительный взгляд.

Нет, я, конечно же, понимаю, что Максим Андреевич пострадал из-за меня, но вот взять и проглотить неприятные эмоции, которые он спровоцировал своими обидными действиями и словами, я всё же не могу. Они до сих пор бурлят во мне и настойчиво ищут выход. Требуют хотя бы маленькой расправы над узурпатором.

— Ива…

Недолго думая, Максим Андреевич отрывает свою задницу от пьедестала раковины. Подходит ко мне вплотную и ненавязчиво, с нежностью, оплетает мою талию теплыми руками. В зрачки смотрит, как удав. Мне кажется, я даже перестаю дышать под его гипнотическим взглядом. Сразу же теряюсь, отмечая, какие у мужчины необычные глаза. Совсем не такие, как у Ильи. Видимо, от мамы достались. Темно-карие. Глубокие. Умные. Из-под пушистых ресниц будто в душу заглядывает. От пронзительного взгляда меня до костей крупной дрожью пробирает.

— Ч-что… вы… делаете? — сиплю, когда расслабленное лицо Пожарского оказывается слишком близко к моему. Настолько близко, что смешиваются не только наши запахи, но и дыхания.

«Господи…» — думаю я, и мы оба нервно сглатываем…

Глава 13

Макс

Что же мне с тобой делать?.. М?..

Не девочка, а картина да Винчи…

Скромность, нежность, привлекательность — всё собрано на одном полотне из бархатной чистой кожи…

Такая худенькая, с подрагивающим плоским животом, с нереально тонкой талией. Практически перехватываю её ладонями. Ребра прощупываются. Притягиваю Иву к себе. Она всхлипывает, предусмотрительно вскидывая руки, чтобы не поранить меня иглой. Замирает, как мышь перед котом. Горячая и напуганная до полусмерти… С большими выразительными глазами…

Возникает стойкое желание эту молодую, свежую девочку под себя подмять. Распробовать на вкус её пухлые губы. Ощутить каждый миллиметр её соблазнительного тела своим…

Прислоняюсь ещё ближе лицом к лицу. Легкие нотки мёда и миндаля вместе с естественным запахом кожи просачиваются в ноздри и пьянят.

Ива пахнет так вкусно, что у меня набирается полный рот слюны.

Пиздец…

Кроет тебя без секса, да, старик?

Прет тебя от этой интересной девочки?

Азарт такой, что словами не передать! В крови горит чистый адреналин. Мозг окутывает похотью.

Это тебе не Кристина, которую можно, как открытую книгу, прочесть от «А» до «Я».

Ива — сплошная загадка. Настолько лакомый кусочек, что отказать себе в первобытном желании подчинить её и присвоить — нереально.

Хищные инстинкты берут верх над холодным разумом.

Опускаю взгляд на пухлые, чуть приоткрытые губы и, мать твою, вся выдержка летит к чертям! Невесомо прикасаюсь к ним своими, вдыхаю судорожный тёплый выдох и всё… клинит на ней окончательно.

— Ч-что… вы… делаете? — сипит Иванна, распахивая ещё сильнее свои синие глазища. Смотрю в них и теряю контроль. Тело в жар бросает. В застывшей звенящей тишине синхронно сглатываем.

Ну, нет! Пока не узнаю, насколько сладкий её язычок, не успокоюсь.

— Выпрашиваю анестезию — хриплю я, ведя кончиком носа по её носу. — Может быть, ты передумаешь?

Ива стоит смирно, и, кажется, что дышит через раз. Скользя ладонью по позвоночнику, вжимаю хрупкую девочку в себя.

— Нет… — шелестит одними губами. — Н-не надо… М-максим Ан-ндреевич…

— Надо, малыш. Очень надо… — касаюсь губами её губ. — Ты даже не представляешь, как мне это нужно… — медленно прижимаюсь к ним своими, целую. Почти невесомо.

Вздрогнув от пронзивших ощущений, девочка прикрывает глаза.

Я же в ад с головой ныряю и задыхаюсь. В легких разгорается пожар. Такое со мной впервые за долгое время творится. Не ожидал. Каждый нерв, каждая клетка в теле невыносимо зудит. Чувствую, как меня накрывает возбуждением. Как кровь бьет в голову и стремительной волной несется