Дикарка для ректора Высшей академии ведьм - Алиса Линд

была в детдоме, где, предположительно, пресекаются половые связи между учениками. Честно говоря, этот факт меня скорее злит, чем радует. Девственность — это не цветок, который кто-то с упоением срывает. Это морока и сомнительное удовольствие от неумелого тела, которое, возможно, ещё даже собственную сексуальность не осознало. Но я уже слишком завелся, чтобы притормозить от такого нелепого препятствия.

Раздражение разливается ядом по венам, член ноет от возбуждения. Эта девчонка одним запахом сводит меня с ума, а после танца и поцелуя мой внутренний хищник не успокоится, пока не попробует на вкус её оргазм. Выдергиваю ремень и слегка нагнетаю и так напряженную ситуацию.

— Ты, видимо, хочешь, чтобы тебя отшлепали? Или связали? — кровожадно пожираю Анис взглядом. Она бледнеет. На таком фоне её капитуляция будет ощущаться ещё пронзительнее.

Только от страха Анис ещё больше напрягается. Обратная какая-то реакция. Не сдается. Только звереет и твердо настроена испортить мне настроение.

— Не подходи! — повторяет, хватаясь за амулет. — Я сорву и выброшу его в окно. Посмотрим, насколько мое скорченное тело тебя заведет!

Ох ты ж! Какие мы решительные! Угрожает. Мне! Мне, черт побери!

— Давай, сделай это, — Усмехаюсь. — И действительно увидим.

Продолжаю надвигаться на неё со сложенным пополам ремнем в кулаке. Анис не двигается. Замерла, как мышь, пытающаяся скрыться от пристального внимания кошки. Она не сможет сорвать амулет. Просто потому что её мозг не позволит ей снова окунуть тело в пучину страданий. А страх паралича только подольет масла в огонь.

Я подхожу совсем вплотную и кожей чувствую её тепло и поверхностное частое дыхание. Невооруженным глазом видно, как она дрожит. Нет, я так не хочу. Я мог бы заставить её и даже довести до оргазма, но не хочу так сильно ломать её. Надо более плавно.

Отбрасываю ремень в сторону. Определенно не со страха надо заходить. Аккуратно беру Анис за руку, которая так и держит амулет, разжимаю её пальцы и убираю подальше от кристалла. Затем беру за ладонь и усаживаю на кровать.

— Удивительно строптивая и непослушная девочка, — произношу рокотливо. — Ты верно заметила, я не стану тебя насиловать. Ты отдашься мне сама и будешь меня просить. Но потом. Сегодня секса не будет.

На лице Анис мелькает тень облегчения. Ну-ну. Я получу если не сексуальное удовольствие, то хотя бы эстетическое.

— Если ты сорвешь амулет, ты определенно испоганишь мне весь кайф, Анис, — добавляю тону металла. — Но давай условимся так. Это был последний раз, когда ты угрожала мне, что снимешь его. Потому что в следующий раз я его уничтожу.

К концу фразы забиваю слова в её сознание, точно гвозди. Да, это добавит мне проблем. Придется приглашать какого-нибудь препода-Оракула, который не станет болтать, чтобы он её научил хоть как-то распознавать Силу. Но у неё проблем от этого будет больше, начиная нестерпимой болью, под которую придется учиться, заканчивая моим праведным гневом.

Вот теперь девочка бледнеет. Взгляд обреченный. Да, сладкая. Я люблю власть и умею её насаждать. Ты научишься мне подчиняться, и тогда у нас наступит гармония.

— Мы договорились, Анис? — спрашиваю с нажимом и, подойдя, чуть тяну её за волосы на затылке, вынуждаю поднять ко мне лицо.

— Я тебя ненавижу, — цедит она.

— Предсказуемый ответ, но не тот, который мне нужен! — стискиваю пряди. Я дожму эту засранку.

— Договорились, — на выдохе отвечает она и пытается отвести глаза, но я встряхиваю её за волосы, чтобы опомнилась. Отпускаю, поймав на себе её взгляд.

— Тогда разденься, пожалуйста, — приказываю мягким голосом. На вопрос в округлившихся глазах добавляю: — Полностью.

Анис встряхивает головой, бормочет под нос какие-то ругательства и начинает раздеваться. Да, девочка. Покладистость так и вырабатывается. Благодаря точному следованию приказам.

До белья Анис раздевается относительно легко. Стягивает футболку, брюки, носки, и трагично откладывает на край кровати. Затем приходит черед спортивного лифчика на тонких бретельках. Анис собирается с духом и срывает его через голову. Встает и, запустив большие пальцы под резинку трусиков, замирает. Не может решиться.

— Тебе помочь? — вмешиваюсь рокотливым ласковым голосом, больше похожим на мурлыканье кота.

— Нет! — огрызается Анис и таки спускает трусики до колен, а дальше они сами падают на пол, и она перешагивает через них.

Божественно красивая девочка. Будто Боги, когда планировали очередную партию женщин, решили сделать именно её самой красивой в мире и приложили к этому все усилия. Задерживаю взгляд на маленькой торчащей груди, спускаюсь по животу к бедрам, рассматриваю аккуратно подстриженный лобок.

Анис пытается прикрыться руками. Если бы я мог воздействовать на неё, усилием мысли завел бы эти руки ей за спину, а между ног устроил пожар желания. Но я не могу. В доступе лишь грубая человеческая сила и человеческая же психология.

Женщины возбуждаются, ощущая себя желанными. А Анис более чем желанная. Это просто наваждение какое-то.

— Ляг на кровать, Анис, — голос похрипывает возбуждением. Член готов разорвать брюки.

Она исполняет. Через несколько мгновений уже лежит по стойке «смирно», свесив согнутые в коленях ноги и сцепив руки внизу живота.

Приближаюсь и, мягко приподняв её голову, подкладываю подушки. Я хочу смотреть тебе в глаза, девочка. Обхожу кровать и опускаюсь на пол аккурат рядом с её ступнями. За лодыжки поднимаю её ноги на кровать, пытаясь развести в стороны, но Анис сопротивляется.

— Расставь ноги, сладкая, — сдабриваю действия приказом. — Я хочу на тебя посмотреть.

Ладонями прямо чувствую, как напрягаются её мышцы. Она вся в мгновение становится будто наэлектризованная железяка.

— Ты же сказал, что секса не будет… — скулит Рэйвен, поднимаясь на локти.

— У меня нет, — втискиваю сложенные ладони между её коленей и, сломив сопротивление, развожу её точеные ножки в стороны, — а ты доставишь себе удовольствие. Расслабься, ляг и поласкай себя.

14

Анис

Обреченность, по капле просачивающаяся в душу, теперь затопляет меня до краев. Я не могу сорвать амулет. Очень уж верится в угрозу, что Теодор его уничтожит. Да, я испорчу ему один вечер, а себе… Неопределенное количество времени.

— Оближи пальцы, — доносится новый приказ.

Теодор положил мне под голову подушки, и я в принципе могу видеть его лицо, если захочу, но я не хочу. Он ломает меня, вынуждает к интимному действу, хочет вырвать эмоции, которые ему не предназначаются. Которых он определенно не заслуживает. Противно видеть этого тирана, но прозвучал новый приказ, и я сдаюсь. Послушно облизываю три пальца на правой руке и опускаю её между ног. Пробегаю подушечками по нежной коже. Как назло, ощущаю, что и без слюны мокрая. С чего? Откуда? Теодор не