Вуаль судьбы - Джинафер Дж. Хоффман

чувствует. Однако его темные волосы основательно взъерошены, и хотя он сменил бордовый костюм со вчерашнего вечера, он заменил его парой черных брюк и черным жилетом, которые сильно помялись. Его грудь остается обнаженной, демонстрируя множество татуировок Босса, и мой взгляд на мгновение задерживается на его мускулистом торсе, прежде чем я заставляю себя отвести взгляд.

Никогда, блядь, больше на это не смотреть.

После долгого, напряженного молчания его хмурый взгляд смягчается.

— Пожалуйста, — выдыхает он.

Я облизываю губы, затем расправляю плечи.

— У тебя есть пять минут, — говорю я.

Он смотрит вниз на Гретту, которая по-прежнему преграждает ему путь.

Гретта вызывающе скрещивает руки на груди, прищуривая глаза.

— Продолжай, темный и таинственный. Я не уйду. Он приподнимает бровь.

— Ну, по крайней мере, меня повысили с «жуткого чувака в маске», — затем он бросает на меня многозначительный взгляд. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, Зора.

Я почти говорю ему, что он может идти к черту, но мои глаза натыкаются на татуировки у него на груди. Хотя он не угрожал мне и не пытался причинить вред кому-либо из тех, кого я видела, он все еще Босс, и с таким количеством он, должно быть, опасен. Последнее, чего я хочу — это ставить Гретту у него на пути.

Гретта смотрит на меня таким взглядом, который явно говорит: «пошел он», но я слегка качаю головой, и она выдыхает.

— Ладно, прекрасно, — говорит она и обходит его. — Но если ты причинишь ей боль, я убью тебя.

Она выходит в коридор и закрывает дверь.

Принц оглядывает меня с ног до головы, и в нем снова проглядывает прежний гнев.

— Ты ушла, не попрощавшись прошлой ночью. Я фыркаю.

— И что?

— Почему? — спрашивает он и направляется ко мне, но я отступаю.

— Ты мне не сторож.

У меня подгибаются пальцы ног в ботинках. Принц хмурится еще сильнее.

— Думаю, что нет.

Между нами воцаряется тишина, и я прикусываю губу.

— Для человека, который, казалось, очень много хотел мне сказать, ты тратишь свои пять минут только на то, чтобы пялиться, — замечаю я, раздражение пробуждается к жизни в моей груди.

Принц скрипит зубами.

— Ну? — спрашиваю я.

Он отводит взгляд, его челюсть сжимается, когда он что-то обдумывает.

— Я просто хотел вернуть тебе твое платье.

— И зачем оно понадобилось тебе с самого начала?

Он оглядывается на меня, и я решаю, что ненавижу эти серые глаза. Они ему не подходят, и они выбивают меня из колеи, как будто он прячется за ними. А может, так оно и есть. Он приблизился еще на шаг.

— Его забрал Тейлис. Он вытащил меня из постели после того, как увидел тебя этим утром, и заставил принести его тебе.

Я хмурю брови.

— Какого хрена?

При этих словах его губы кривятся.

— У тебя острый язык, ты знаешь?

— Да, и он будет сквернословить еще большее, если ты не начнешь говорить хоть что-то вразумительное, — выдавливаю я.

— Он сказал, что был неправ прошлой ночью, — говорит Принц, как будто это не туманное объяснение.

Я раздраженно поджимаю губы.

Принц втягивает воздух, затем потирает затылок.

— Он сказал, что мне следовало поцеловать тебя во время игры.

Что за хуйня, на самом деле, происходит?

Смех застревает у меня в горле.

— Ты шутишь, да? Он морщится.

— Боюсь, что нет.

— И почему Тейлис решает, кого тебе можно целовать, а кого нет? — спрашиваю я.

Он вздыхает и опирается рукой на столбик кровати рядом с моим изголовьем.

— Я так много не могу сказать, Зора. Может, на сегодня хватит того, что мне нужно поцеловать тебя?

— Нет, ни в коем случае.

Я протягиваю руку, чтобы сорвать с него маску, потому что, честно говоря, я устала от игр.

Он хватает меня за запястье, его губы изгибаются в злобной гримасе.

— Не надо.

— Я поступлю так, как мне, черт возьми, заблагорассудится, — высвобождаю запястье. — Почему я должна уважать тебя, если ты не уважаешь меня?

— Я действительно уважаю тебя. Я смеюсь.

— Забавно.

— Я уважаю, — настаивает он.

— Ты меня даже не знаешь. Я обхожу его, чтобы уйти.

Принц протягивает руку и обхватывает меня спереди за талию.

Каждый мускул в моем теле сжимается.

— Зора, — выдыхает он, его губы у моего уха.

Дрожь пробегает у меня по спине. Я пытаюсь что-то сказать, что угодно — может быть, даже ту же чертову речь, что я произнесла Тейлису, — но во рту пересыхает, а жар в животе поднимается, когда он притягивает меня к себе.

Черт.

Напряжение в моем теле достигает предела. Если оно перехлестнет через край, мне крышка. Я поцелую его. Нет, нечто большее.

Гораздо, гораздо больше.

— Я скоро тебе все расскажу, — обещает он, его строгое выражение лица сменяется чем-то задумчивым.

Его грудь прижимается к моей, а другая рука обвивается вокруг меня. Он крепко держит меня в своих объятиях, его пальцы впиваются в заднюю часть моего корсета.

Я проклинаю себя, когда встречаюсь с ним взглядом. Я все еще ненавижу его глаза, и я знаю, что они, должно быть, иллюзия.

Что, если все в нем фальшивое?

Мое внимание переключается на его маску, и мои пальцы снова тянутся к ней.

Принц прижимает их к своей щеке и держит, его ресницы на мгновение закрываются, прежде чем он смотрит на меня с таким вожделением, что я знаю, что у моей убежденности нет ни единого шанса.

— Я не буду целоваться с мужчиной в маске. Я знаю, что твои глаза — иллюзия, так что, по крайней мере, дай мне увидеть твое лицо, — говорю я и удивляюсь тому, насколько мягок мой голос.

Удивление скользит по его лицу.

— Ты можешь видеть сквозь мою иллюзию?

— Только твои глаза.

— Это все, что я скрывал, — признается он, и почему-то от этого становится только хуже.

Потому что это означает, что каждый подтянутый мускул, каждый дюйм его великолепно загорелой и татуированной груди, каждая ослепительно белая и очаровательная улыбка, которую он мне подарил, — все это он. Было легче отрицать свое влечение, когда я чувствовала, что он кто-то другой.

Мои пальцы ползут к краю его маски, его рука все еще сжимает их, но его хватка ослабевает.

— Это должно исчезнуть, — приказываю я.

Он притягивает меня ближе, мои ботинки соприкасаются с его ботинками. Он глубоко вдыхает, затем кивает.

Я осторожно снимаю с него маску, и в этот момент магия искрится. Мое сердце колотится, когда я понимаю, что его иллюзия была прикреплена к маске, и я успокаиваюсь, полностью снимая ее. Мои глаза расширяются. Мои губы приоткрываются