Любовь прямо по курсу - Триш Доллер

– Черт! – звучит отчетливо и громко.

Кин.

Судорожно вздохнув, я поднимаюсь в рубку. Надеюсь, он не перебудил всю пристань. Кин сидит на палубе, потирая лохматый затылок.

– Как ты?

– Черт, – бормочет он. – Я не хотел тебя будить, просто небольшая аварийная посадка. Анна…

– Ты что, пьян?

– Ну да…

От него несет спиртным.

– Сколько именно ты выпил?

– Всего четыре стопки «Джеймисона».

Он показывает мне два пальца и подмигивает.

Он настолько пьян, что видит вместо двух четыре пальца? Даже его акцент стал заметней обычного.

– После восьми пинт пива я перестал считать.

– Восемь пинт? Странно, что ты еще не умер.

– Точно будет видно утром, но, Анна, слушай… Я должен кое-что тебе сказать. Это жизненно важно.

– Что?

– Плавать со свиньями – ужасный план.

Следующий пункт назначения по плану Бена – Биг-Мейджор-Кей, известный также как Свиной остров: он расположен в районе Эксума и населен лишь дикими свиньями. Мы с Беном обожали смотреть видео людей, плавающих со свиньями и ночующих на пляже. В продуктовом магазине я сказала Кину, что хочу попасть на Свиной остров. Кин лишь кивнул и взял упаковку картофеля, чтобы покормить свиней. Так что сейчас я в растерянности – и раздражена.

– Нет, не ужасный.

– Ужасный, Анна.

Кин ложится на палубу, будто слишком пьян и не может стоять.

– Они чертовски милые с этими своими маленькими пятачками, – он указывает на свой нос, – но они съедят твою картошку и больше не захотят иметь с тобой дело.

– Неважно. – Мое раздражение нарастает. – Бен хотел это сделать, значит, мы это сделаем.

– Значит, Бен был глуп, раз хотел потратить время на дурацких свиней и еще потому, что оставил тебя.

Его слова оставили жалящую метку на моем сердце. Подобное ощущение возникает, если с силой хлопнуть по коже. Я жду, что Кин извинится или скажет что-нибудь еще, но от него доносится лишь прерывистый пьяный храп. Надо бы снять протез, чтобы тот не раздражал кожу, однако я подавляю этот порыв. Сегодня я не намерена делать добро. Катись ты к черту, Кин Салливан!

Пусть спит в рубке. Решил подыграть глупой сбежавшей американке, чтобы бесплатно добраться до Пуэрто-Рико?.. Вот только мысли мои то и дело возвращаются к его последним словам – о том, что Бен поступил глупо, оставив меня. Интересно, что именно Кин имел в виду?

* * *

Я поднимаюсь на палубу с чашкой кофе и рогаликом в руках. Кин сидит на полу, стонет и щурится на свет.

– Боже… – Схватившись за затылок, он тут же отдергивает руку и смотрит на нее, будто ожидает увидеть кровь, затем переводит взгляд на меня. – Насколько сильно я должен перед тобой извиниться?

– Почему ты решил, что должен извиниться?

– Ты смотришь на меня, словно на прилипшую к подошве грязь. А если я извинюсь, то, может, ты принесешь мне чашечку кофе?

– И даже рогалик принесу.

– Ого. Что именно я сказал?

– Что плавать со свиньями – ужасный план.

Глубоко вздохнув, Кин медленно выдыхает.

– Откровенно говоря, это всего лишь уловка для привлечения туристов, но я все равно не должен был так говорить. Я не имею права оспаривать твои решения, ведь главная здесь ты.

– Ты также сказал, что Бен… – Я осекаюсь.

Допустим, я припру Кина к стенке. В лучшем случае он смутится. В худшем – будет вынужден признать то, что никогда не сказал бы трезвым. То, с чем я не хочу разбираться.

– Ты сказал, что Бен был глуп, раз хотел потратить время на свиней.

– Господи. – Он вновь ложится на пол. – Я тупая скотина, и лучше бы тебе вышвырнуть меня за борт. Прости, Анна. Я получил некие неожиданные новости, но все равно не имел права срывать свое разочарование на тебе. Простишь ли ты меня?

– Мы плывем на Свиной остров.

– Да, конечно. – Он медленно поднимается на ноги.

– Наверное, хочешь помыться? Ты спал в протезе.

Из душа Кин выходит одетый в оливково-зеленую футболку и шорты цвета хаки. От него пахнет солнцезащитным кремом, а не виски.

– Перед отплытием я должен еще кое-что сделать, – говорит он, доставая туалетные принадлежности и другой протез – из белого пластика.

Гильза протеза голубая с изображением капель. Видимо, этот протез водостойкий.

– Буквально двадцать минут.

Он и впрямь возвращается через двадцать минут – с подвесным мотором на плече. Судя по размеру, это мотор для шлюпки.

– Нужно сделать для него кронштейн, зато нам не придется грести.

Подвесной мотор для шлюпки тоже был в списке вещей, которые у Бена руки не доходили купить. Денег на новый мотор хватало, но как только разговор заходил о покупке, у Бена тут же находились важные срочные дела. Так что я знаю, сколько стоит подвесной мотор.

– Я не могу… У меня нет на это денег.

– Я купил его дешево у знакомого. Мотор не работает. Пока не работает.

Я невольно улыбаюсь. Я еще недостаточно хорошо знаю Кина Салливана, но приобретение неработающего мотора выглядит как извинение.

– Уверен, что сможешь починить?

Он пожимает плечами.

– На восемьдесят два процента.

Я невольно улыбаюсь.

– Спасибо.

– Тебе спасибо, Анна.

– Замолчи! И давай уже уберемся отсюда.

Глава 8

Маленький огонек

Оставив Нассау позади, мы на скорости шесть узлов идем к Эксуму. Плещущие о борт темно-синие волны звучат музыкой в моих ушах. Ветер и вода поют дуэтом. Со смешанным чувством удовольствия и вины я пытаюсь представить рядом с собой Бена. Я словно хочу воплотить его, но история не знает подобных случаев. Новых воспоминаний с ним не будет.

Убегаю в каюту, чтобы Кин не видел моих слез. Утирая глаза футболкой, я слышу, как он окликает меня.

– Принеси, пожалуйста, ведро!

Судя по спокойному тону, мы не тонем. Паниковать ни к чему, но я хватаю ведро и быстро поднимаюсь наверх. Что-то шумно пролетает мимо меня и с брызгами падает в воду. С десяток летающих рыб бьются на палубе. Несколько маленьких серебристых рыбок лежат неподвижно – видимо, расшиблись при падении; остальные подпрыгивают, их тонкие крылья трепещут, словно рыбы пытаются взлететь.

– Собери, пожарим на ужин.

Пока Кин говорит, на палубу падает очередная рыба. Летучие рыбы мне не в новинку. Мы с Беном уже сталкивались с ними – во время плавания одна такая рыба влетела в открытое окно каюты, и мы обнаружили ее, лишь когда вернулись в порт. Меня эти мелкие камикадзе не умиляют.