Рози и Зверь по-соседству - Кейли Болдуин

Отличная работа, Дилан. Напугал её до полусмерти.

— Эй, это всего лишь я. Дилан Сэвидж, — я поднял руки в умиротворяющем жесте и сделал большой шаг назад.

Рози протёрла глаза и вытерла уголок губ, где засохло пятно слюны.

Когда её взгляд прояснился, она сонно мне улыбнулась.

И что-то странное произошло у меня в груди.

— Ты же сказала, что у тебя есть плавучий дом, — обвиняюще произнёс я.

Может, немного грубее, чем следовало.

Она моргнула, явно ещё пытаясь проснуться.

— А ты сказал, что твой взгляд не похож на отцовский.

Она пожала плечами так беспечно, что это только больше разозлило меня.

Я попытался расслабить лицо.

Она должна перестать сравнивать меня с отцом.

— Рози, — я сдержанно выдохнул, прикладывая максимум терпения. — Почему ты спишь в кресле?

— Почему ты голый?

— Я не голый! — прошипел я, сложив руки на груди.

Что, разумеется, только подчеркнуло грудные мышцы.

Теперь я выглядел так, словно намеренно их демонстрировал.

Проклятье.

Руки просто… неудобно висели вдоль тела, и я никак не мог перестать невольно напрягать пресс, как подросток у бассейна.

— Ты провела здесь всю ночь?

— У вдохновения бессонница, — сонно протянула она, потягиваясь. — У вдохновения бывает бессонница. Возможно, у нас есть что-то общее.

Моё лицо, кажется, становилось всё краснее.

Моя квартира находилась прямо над этим помещением.

Она меня слышала?

Может, поэтому не спала?

Рози встала, потянулась, и край её футболки задрался, открывая ещё больше ног.

Я резко отвёл взгляд.

Но не до того, как заметил её взгляд, скользнувший по моему животу.

Щёки её порозовели, и она тут же дёрнула футболку вниз.

Наши взгляды разлетелись, как бильярдные шары.

Беги без футболки, говорили они. Это нормально.

— Картины наверху твои? — спросил я, отчаянно цепляясь за тему, которая могла бы разрядить обстановку.

Она моргнула, всё ещё сжимая подол футболки.

Что, к несчастью, обнажило хрупкое плечо.

За что, вселенная?

— Эм, да. Я написала все картины здесь.

Я обошёл студию, внимательно разглядывая работы, стараясь не смотреть на неё.

Это был Винтерхейвен таким, каким я его помнил.

Магическим.

Атмосферным.

Полным возможностей и красоты.

Я остановился перед картиной старого кладбища.

Дикие кусты с дикой малиной пробивались сквозь поваленные деревья, грязные тропинки вились между зарослями.

Тоска кольнула так резко, что я едва не поморщился.

По прошлому, к которому нельзя вернуться.

— Я рисую, сколько себя помню, — тихо сказала она.

Я чувствовал её взгляд на своей спине.

— Одно из моих первых воспоминаний: мой брат подарил мне дешевую акварель и блокнот… и сказал, чтобы я, пожалуйста, рисовала только на бумаге.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Якобы я разрисовала его новые белые кроссовки.

К моему удивлению, из груди вырвался тихий смешок.

Я подошёл к другой картине — на этот раз это были городские доки. Полностью законченная работа. Каждая деталь была настолько точной, что я почти почувствовал запах морской соли.

— Я работала над ней всю ночь, — сказала Рози, робко улыбнувшись. — Подарю её книжному магазину.

— У нас теперь есть книжный? — Я нахмурился. — В моё время была только библиотека.

Каждый месяц мы заказывали книги по телефону в Кетчикане, и кто-то должен был ехать за ними. Сейчас я так привык к доставке за день, что забыл, каким волшебством был этот ежемесячный пакет.

— Да, он открылся около пяти лет назад, — кивнула она, а потом добавила. — У нас сегодня вечером встреча книжного клуба. Должен прийти.

— Я пас, — отрезал я.

— Могу кратко пересказать сюжет. Там всё уныло и скучно, так что, поверь, я спасу тебя от этого чтения. Но Макс раздражается, если люди не читают книгу…

Я вдруг напрягся.

— Подожди. Макс Эрикссон?

— Ага, — её улыбка стала ещё ярче. — Он выбирает книги каждый месяц, ведь это его магазин.

Она слегка наклонилась ко мне, понизив голос, будто выдавая секрет:

— Раньше я читала их все. Потому что они действительно потрясающие… но жутко депрессивные. Так что теперь мы с Чарли — твоей кузиной Шарлоттой — читаем по очереди и пересказываем друг другу основные моменты. Это экономит кучу нервов. Если хочешь, можем читать втроём. Тогда придётся страдать всего четыре раза в год, и это бы реально улучшило моё качество жизни.

— Я не пойду, — резко ответил я.

Её улыбка угасла.

Но вписаться в местный книжный клуб точно не входило в мой план возвращения в команду. Даже если бы входило, Макс Эрикссон был заносчивым снобом, и я не собирался с ним тусоваться.

Возникшая было лёгкость между нами испарилась. Я сделал шаг назад, вновь возводя мысленные стены.

Сделать список. Доказать, что я в порядке. Уехать.

— Я иду на пробежку, — сказал я холодно. Квартира открыта. Кстати, я заметил, что ты… оставила там много своих вещей.

— Ладно, — пробормотала она, растерянно поправляя подол футболки. — Тогда я незаметно зайду за одеждой.

Мои глаза против воли скользнули вниз, по её ногам.

Она тут же прикрыла живот рукой и отступила назад.

И кто мог её винить?

Я отобрал её кровать, разбудил её в полуголом виде, отказался от её дружеского приглашения в клуб… и теперь вот так пялился.

Она сделала ещё шаг назад.

— Подожди, там ступе…

Но было поздно.

Её пятка задела нижнюю ступеньку. И, как в замедленной съёмке, когда знаешь, что вот-вот произойдёт что-то ужасное, но уже ничего не можешь сделать, она полетела назад. Со сдавленным вскриком приземлилась прямо на лестницу. А её неоновая футболка задралась, обнажая…

Серьёзно? Трусы с «Подсолнухами» Ван Гога?

Мы оба застыли на мгновение, уставившись друг на друга.

Я медленно протянул руку.

— Ты в порядке?

— Просто отлично, — пробормотала она, поднимаясь без моей помощи.

И с таким достоинством натянула подол футболки вниз, что могла бы сойти за кинозвезду на красной дорожке.

Развернувшись, она бодро взбежала по лестнице, пробормотав:

— Абсолютно прекрасно.

Глава 9

Рози

Чат Лучших Подруг

Чарли: Ты дочитала книгу?

Рози: Вчера вечером.

Чарли: И?..

Рози: Парень переживает экзистенциальный кризис, бросает семью, чтобы начать новую жизнь в Нью-Йорке. Влюбляется в эгоистичную женщину, которой изменяет (она умирает). Потом сближается со старым приятелем по колледжу, которого предаёт ради повышения (приятель тоже умирает). В итоге, когда природная катастрофа оставляет героя бессильным перед миром денег и власти, который он сам создал, он осознаёт тщетность поиска смысла жизни, принимает тот факт, что ни о чём не жалеет, и клянётся, что для успеха необходимо идти по головам.

(А потом он умирает.)

Конец.