Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

На балконе второго этажа два кресла-качалки раскачивались от движений тех, кто сидел в них еще несколько секунд назад. Мои подозрения подтвердились. Печенька ждала, когда я приеду, чтобы заявить права на свое недавнее приобретение. На нее.

Я подумывал дать ей целые выходные, чтобы попрощаться с семьей и друзьями, главным образом из желания избавить себя от ее тягостного присутствия. Но лучше покончить с этим как можно скорее.

Шеп Таунсенд открыл дверь в своем лучшем воскресном костюме. Конечно же, они только что вернулись из церкви. Ничто так не выдает истую христианку, как то, что ты попалась с рукой незнакомца между ног.

– Кольцо соответствует требованиям? – Шеп выхватил пакет из ювелирного у меня из рук и вскрыл его. – Потому что я не позволю тебе еще больше унижать мою дочь.

Возможно, я и заслуживал осуждения за то, что затащил его дочь в брак против ее воли, но и он оказался первоклассным мудаком, раз это допустил. Раз вообще изначально свел ее с Мэдисоном Лихтом – этим ворохом венерических заболеваний, облаченных в костюм выпускника.

Шеп открыл коробочку с кольцом. Его брови взлетели чуть ли не до самых волос, горло дернулось от судорожного глотания.

– Пойдет.

Я протолкнулся мимо него, не удостоив его слова вниманием, и оглядел прихожую. Моей будущей жены нигде не было видно. У подножия лестницы стояла ее уменьшенная хмурая версия – младшая сестра, как я предположил, – и, крепко держась за перила, глядела на меня как на дикого зверя, готового наброситься на добычу.

Я глянул на свои Rolex.

– Где Даллас?

– Наверху, отдыхает. – Бывшая мисс США, Наташа Таунсенд, вышла из кухни в приличном клетчатом платье из хлопка и оглядела меня с неприкрытой ненавистью. К счастью, лицом Даллас пошла в мать, а не в отца.

– От чего?

У этой девушки уж точно не было плотного графика. У нее вообще не было никакого графика.

– Перестань ее подначивать. Не забывай, что пчелы летят на мед. – Шеп опустил ладонь мне на руку и повел в гостиную. – Еще вчера ты опозорил ее, разрушил помолвку и вынудил выйти за тебя замуж. Ей нужно время, чтобы все осмыслить.

Мне ни разу не приходило в голову, что Даллас Таунсенд – живая личность со своими потребностями, желаниями и порывами. В моих глазах она была обворожительным, избалованным, капризным ребенком, привыкшим добиваться своего. К тому же с нездоровым пристрастием к еде.

Я без приглашения сел во главе комнаты перед потрясенным семейством Даллас.

– Велите ей сейчас же спуститься вниз. Нам нужно обсудить планы.

Младшая Таунсенд бросилась вперед.

– А не пойти бы тебе в…

– Приведи сестру, Фрэнклин. – Уголки губ Шепа опустились. – А потом вымой рот с мылом.

Покачав головой, Фрэнклин скрылась с моих глаз. Шеп остался стоять, как и его жена. Оба сверлили меня свирепыми взглядами.

Я достал кожаный портфель и принялся раскладывать на столе документы, которые должна подписать моя жена.

– Я бы не отказался от чашечки кофе. Без сахара, молока и плевков.

Глаза миссис Таунсенд вспыхнули. Но в конце концов южное гостеприимство возобладало над неприязнью. Она поспешила на кухню. Наверное, кинулась названивать Иисусу и просить, чтобы меня насмерть сразил преждевременный сердечный приступ.

Шеп облокотился на спинку стула.

– Ты сделал это, чтобы поквитаться с Мэдисоном, или потому, что отец заставляет тебя жениться?

Я смахнул невидимую ворсинку с костюма, отмечая крестиком все места, где Даллас нужно поставить подпись.

– Одним выстрелом убил двух зайцев.

Шеп сел, сцепил пальцы в замок на столе и поджал губы.

– Моя дочь особенная.

– Как и все дочери, – пробормотал я, стараясь не закатывать глаза.

– Нет, – настаивал он. – Даллас не похожа ни на кого из тех, кого ты видел и знал. Уверяю. – Если бы мне давали пенни каждый раз, когда гордый отец пытался втюхать мне свою дочь на основании ее достоинств, то я… что ж, все равно был бы миллиардером. – Когда влюбишься в Даллас, постарайся не злиться на нее за это. – Значит, бредовые идеи присущи всем членам этого семейства. По счастливой случайности, ДНК Даллас мне и не нужна.

Я со скукой огляделся кругом.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Я серьезно. – Он напряг челюсти. – Знаю, что сейчас ты таких чувств не испытываешь, но моя дочь совершенно неотразима. Ни в этом, ни в соседних городах нет ни одного мужчины, который не сделал бы ей предложение. Надеюсь, когда она завладеет твоим сердцем, ей хватит ума его разбить. В точности как ты разбиваешь ее.

Ну все, с меня хватит.

– Она не влюблена в Мэдисона Лихта.

– Откуда тебе знать?

– Я, конечно, не эксперт в отношениях, но вполне уверен, что будь она безумно влюблена, мне потребовалось бы больше тридцати секунд вальса, чтобы убедить ее, будто сунуть в нее пальцы – хорошая затея.

Шеп вздрагивал всякий раз, стоило мне упомянуть о сексуальном контакте с его дочерью.

– И все же она питает к нему теплые чувства.

– И ко мне тоже начнет, – рявкнул я. Даже не хотел, чтобы она прониклась ко мне симпатией. Мне просто была ненавистна мысль о том, чтобы в чем-то проиграть Лихту.

Шеп откинулся на спинку стула.

– Поживем – увидим.

Наш странный разговор прервала моя невеста, вошедшая в гостиную в темно-зеленом атласном пеньюаре. Ее каштановые волосы ниспадали по плечам и до самой талии. У меня вырвался вздох облегчения. Даллас Таунсенд и впрямь была красавицей. Еще более эффектной, чем я запомнил. С длинными изогнутыми ресницами, восхитительными карими глазами и пухлыми губами.

Ну что ж. Думаю, будет справедливо, если за ту цену, которую я согласился заплатить, я основательно ее загублю. О полноценном сексе не могло быть и речи, но мне на ум пришло несколько идей. Уверен, что мне хватит пары минут и пакетика Skittles, чтобы их осуществить.

Печенька стояла, глядя на меня с неприкрытым презрением.

– Милая моя, – протянул я. – Как же ты, должно быть, по мне соскучилась!

– Чего ты хочешь?

Смерти Брюса и Мэдисона. И чтобы тебе сделали полную пересадку личности.

– Через три часа мы вылетаем в Потомак.

– Скатертью дорожка. Передавай привет фон Пижону. – Она стащила кекс с тарелки, которую мне оставила Наташа, и прикончила его за два укуса.

Дамы и господа, Даллас Таунсенд. Она вполовину уступала манерами и вдвое превосходила красотой всех женщин, которых я встречал. Как жаль, что такой несносный характер прилагался к столь изумительному лицу.

– Ты летишь со мной.

– О. – Она поджала губы, но спорить не стала.

– Иди собирайся.

Даллас