Система: Искупление - Сия Тони

– Мне нужно переговорить с вашим начальством, – заявил он, скрестив руки на груди.

– Слушаюсь, молодой господин, – расплывшись в улыбке, ответил ему мужчина. – Руки за спину, – грубо рявкнул он, блеснув наручниками.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, как по доброй воле люди шли на эту работу. Неужели кто-то в здравом уме согласится калечить невинных и издеваться над слабыми? Я всегда презирала таких, презирала всех, кто не гнушался участвовать в массовых зверских расправах. Как вообще можно было оправдать и с таким упоением защищать правопорядок, изо дня в день окропляемый чужой кровью?

Аурелиону определенно стоило познакомиться с ними поближе.

Стоило мне повернуться к Лиру, чтобы заверить, что все идет по плану, как он вдруг сбил служителя правопорядка с ног, не дав тому застегнуть на мне наручники. Я онемела, когда Лир, подхватив меня, ринулся бежать.

– Какого?! – гаркнул какой-то служитель, бросившись за нами. – Догнать! – кричал он.

– О нет! Лир! – простонала я, прекрасно осознавая, что вернуться мы уже не сможем.

Перед тем как скрыться между домами, я увидела, что Райана и Аурелиона повалили в снег. Шокированное лицо Райана красочно описывало его растерянность, тогда как его брат спокойно провожал нас взглядом.

– Лир! Что ты наделал?! – вспыхнула я, когда раздались первые выстрелы.

Меня замутило от страха.

– Позже, – обыденно ответил он, перекинув меня на плечо.

– Как ты мог их бросить?! – в ужасе спросила я, когда ноги Лира оторвались от земли.

Удерживая меня одной рукой, он вцепился в арматуру, торчавшую из стены на уровне третьего этажа. Служители потеряли нас из виду и остались далеко позади. Лир, ловко карабкаясь по фасаду дома, добрался до крыши и бегом направился к углу здания, внизу которого остались верумианцы.

– Что ты… – выдохнула я, едва он поставил меня на ноги. – Лир?!

Он перевалился через ограждение и тут же сиганул вниз.

Пришлось глубоко дышать ртом, чтобы преодолеть подступающую тошноту. Я стояла у края крыши, с которой только что бросился Лир, не в силах справиться с головокружением.

Тела трех верумианцев и десяти служителей правопорядка смешались, образуя подвижное месиво.

За очередным выстрелом последовали крики, и понять, откуда они исходили, казалось немыслимым.

– Нет, нет, нет… – шептала я, не в силах разобрать, что там происходило.

Служители правопорядка определенно сдавали позиции, пасуя перед убедительными ударами Лира и Аурелиона. Райан же сумел вырваться и бросился бежать, вовсе не думая о последствиях своей ошибки. Виляя вправо-влево, он был крайне скован в движениях из-за зафиксированных рук за спиной. Если бы Лир не прикрыл Райана собой, тот получил бы пулю, еще только поднявшись на ноги.

Прохожие с криками разбегались, испугавшись шальных пуль.

Увидев Аурелиона, я забыла, как дышать. Он с силой оттолкнул одного из служителей правопорядка, отправив того в полет до ближайшей стены. Холодный и жестокий, равнодушный и бесчувственный, он делал то, что и все в совете Верума, – обменивал жизни землян на свою. Его движения были грациозными и в то же время безжалостными. Не уступая Лиру в ловкости, он быстро управился с соперниками, устоявшими на ногах.

Как только на соседней улице показалось подкрепление и прогремели новые выстрелы, Лир с Аурелионом бросились вслед за Райаном.

Вдруг Лир обернулся, заметив, что Аурелион отстал, и меня затопил ужас… Несокрушимый мужчина, которого я винила во всех бедах на свете, рухнул на колени, пошатнувшись от нескольких угодивших ему в спину пуль.

Немой крик застыл на моих губах, когда Аурелион тяжело рухнул лицом в снег.

Лир тут же бросился на бегущих к ним служителей правопорядка, преграждая им путь к обездвиженному верумианцу.

Шок оглушил меня, лишая рассудка.

Я не могла, не могла поверить, что эта глупая перепалка привела к такому исходу!

Как? Как теперь мне оправдать свое желание проучить его, показать жестокость моего мира, когда именно он был сейчас там…

Все было бессмысленно!

Кровь Аурелиона пропитывала снег, а я лишь наблюдала. Беспомощно наблюдала…

В глазах потемнело, ноги подкосились.

Моя жгучая ненависть больше не имела смысла. Лишь в этот миг я поняла, как глупо вела себя все это время. Удушающая обида, предательство и страх привели к тому, что мужчина, который был так дорог мне… прямо сейчас умирал.

Слезы бессильного сожаления выступили на глазах, оплакивая мое бесполезное противостояние судьбе.

Подхватив Аурелиона, Лир бросился бежать, и я потеряла их из вида.

Лириадор

Хотелось выть от боли.

Я мог поспорить, что, помимо только что простреленного плеча, регенерация требовалась как минимум паре ребер и тазобедренной кости.

Каждый шаг, каждое движение отзывались огненной вспышкой. Но боль была не только физической: все шло не так, как я планировал, и, черт возьми, это злило.

– Лир, твою мать! Ты совсем спятил?! – прохрипел в ярости Райан, когда я вцепился в его куртку.

Некогда.

С Аурелионом на спине, который исходил тихими проклятьями, церемониться еще и с младшеньким было некогда. Волоча обоих за собой, я двинулся в соседний переулок.

– Сюда, – велел я, пихнув Райана в сторону ближайшего подъезда.

Влажный, затхлый воздух наполнил легкие, стоило нам оказаться на лестнице.

Мы ринулись наверх. Добраться до крыши, а оттуда в штаб – единственный выход обезопасить этих двоих. На улицах Аковама для нас теперь слишком опасно.

– Опусти меня, – прохрипел Аурелион, пытаясь слезть с меня. Его пальцы слабо сжали мое плечо, будто отталкивая, но тут же бессильно разжались.

– Слыхал, на здешнем кладбище мест нет, но обещаю рассеять твой прах в самом живописном месте Аковама.

– Тише! – резко зашипел Райан, уставившись наверх. Его челюсти плотно сжались, а глаза беспокойно округлились.

Аурелион невнятно бубнил:

– Как все это… вообще можно… жизнью? Это какое-то…

Где-то этажами выше захлопнулась дверь, и мы двинулись дальше.

– Давай, только не рухни, – прорычал я, снова подхватив Аурелиона.

Каждый шаг по кривым ступеням напоминал о том, что это место может оказаться ловушкой… Стоило нам замедлиться, как нас тут же могли настигнуть. Мало того что мы привлекли к себе слишком много внимания, так еще и потеряли всякую надежду на успешное отступление. Посматривая на Аурелиона, я впервые почувствовал нечто большее, чем привычное раздражение.

Страх.

Не за себя, нет.

Я привык к опасности.

Да мне ничего и не угрожало.

За этого верумианца. Уставший и измученный, он больше не был