Теперь ты моя - Морган Бриджес

С одной стороны, мне хочется отблагодарить его за то, что он взял дело в свои руки, а с другой, мне плохо уже от одной мысли, что придется обсуждать это с ним. Я никогда не хотела переживать снова события той ночи, но, судя по выражению лица Хейдена, он это так просто не оставит. Хоть он и не спрашивает о трусиках сейчас, все равно начнет выпытывать позже.

– Это мои.

Глава 8

Калиста

Произнесенное шепотом признание грохочет в тишине комнаты. Я склоняю голову от стыда, охватившего меня и тянущего вниз.

– Трусы в коробке мои.

Хейден устраивается на койке рядом со мной, и запах его одеколона долетает до моего носа. Я хочу втянуть его в себя, но не делаю этого. Он берет меня за руку, рассеивая мысли успокаивающим поглаживанием.

– Ты не сделала ничего плохого, почему ты говоришь так, будто это твоя вина?

– Нет. Мне стыдно.

– Почему?

Я прищуриваюсь, глядя на него, и пытаюсь отдернуть руку, но он сжимает крепче, пока я не сдаюсь.

– Они были на мне двадцать четвертого июня, а потом, когда я проснулась, их уже не было. И я не видела их с той ночи. Теперь понимаешь?

– Да.

От ярости в его голосе у меня сводит пальцы.

– Больше не заставляй меня снова об этом говорить.

– А записка?

– Понятия не имею, кто ее прислал и что на ней написано, – я закрываю глаза, не в силах смотреть на Хейдена, когда говорю это. – Я очень устала. Пожалуйста, оставь меня одну.

Он делает глубокий вдох, как будто пытается удержать себя в руках.

– Я не уйду. Не сейчас, никогда. Я сказал, что ты моя, и я говорил серьезно. Ты моя, и я буду защищать тебя, заботиться о тебе и мстить за тебя. Я не стану спрашивать твоего разрешения, но будет гораздо проще, если ты перестанешь сопротивляться.

Я внимательно смотрю на Хейдена. Судя по упрямому положению его челюсти и прищуру глаз, этот человек твердо решил быть в моей жизни, даже если это будет против воли. Моей воли.

Его отказ уходить должен расстроить меня, но правда в том, что мне нужен Хейден. Как бы сильно его присутствие ни сбивало меня с толку, оно гораздо больше успокаивает меня.

– Ты явно расстроена, и не только из-за меня, – говорит он. – То, что произошло сегодня с тобой, – это просто какой-то бред, и я понимаю, что ты напугана, но я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться с этим. Можешь не доверять мне, но поверь, что я так и сделаю.

– Верю.

– Хорошо.

Раздается стук, Хейден выпрямляется, и мы оба поворачиваем головы в сторону двери. Решительными шагами заходит Харпер с мрачным выражением лица.

– Калиста! – восклицает она.

За доли секунды подруга подлетает ко мне. Затем поворачивается к Хейдену, уперев руки в бедра, и строго смотрит на него.

– Двигайся. Моя очередь быть с ней.

Я удивленно распахиваю глаза, когда тот послушно опускает голову и встает с койки. Харпер тут же занимает его место, хватает меня за руки и нежно сжимает их.

– Я буду за дверью, – говорит Хейден.

Как только он выходит, Харпер шмыгает носом, привлекая мое внимание.

– Ты как?

– Если не считать небольшой боли, я нормально.

– Хорошо. Я так волновалась. Все это стекло и кровь… – она сглатывает. – Сегодня поганый день. Вот что хочу сказать.

Я киваю.

– Теперь уже лучше, когда ты пришла. Спасибо.

– Конечно, – фыркает она. – Мы же лучшие подруги. И раз уж я удостоена этого почетного звания, может, расскажешь мне, что на самом деле случилось? Я знаю, что дело не в низком сахаре в крови, и это вообще не связано с медициной.

– Если я скажу, ты обещаешь хранить это в секрете?

Харпер протягивает руку и убирает выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.

– Мы с тобой в одно слово, моя подружка, моя сестра навсегда. Я никогда не предам тебя.

– Даже если от этого будет зависеть моя безопасность?

– А разве будет предательством действовать в твоих интересах?

У меня вырывается стон, и я шлепаюсь назад на подушку.

– Почему ты такая…

– Сексуальная? Великолепная? Талантливая? Я могу продолжать весь день.

– Доставучая, – говорю я с улыбкой.

– Не надо меня ненавидеть только за то, что встала на сторону Хейдена в вашем непонятном споре. Не думай, что я не заметила. Ты стала депрессивнее, чем ослик Иа из «Винни-Пуха», но на больничную койку тебя привела не ссора с ним.

Я шумно выдыхаю.

– Знаю.

– Теперь ты мне достаточно доверяешь, чтобы все рассказать?

– Да. Не перебивай меня, в противном случае я могу просто не добраться до конца.

– Я хочу помочь тебе, даже если для этого мне нужно сидеть здесь тихо.

Я корчу недоверчивую гримасу.

– А такое возможно?

– Вот сейчас и узнаем.

Пока я не передумала, рассказываю Харпер о ночи, когда на меня напали, о реакции Хейдена и его обещании выяснить все и положить этому конец. Я не признаюсь, что он мой сталкер, но раскрываю подробности его поведения в баре «СиЗ» и упоминаю о том, что он, скрываясь, провожал меня до квартиры по ночам. Я знаю Харпер, она прекрасно свяжет одно с другим, а если даже нет, я ничего не теряю.

Подруга молча сидит и не шевелится, но ее глаза наполняются слезами, и она все сильнее сжимает мне руки по мере того, как я открываю ей правду. К концу мне уже хочется, чтобы она опять стала самой собой, а не потрясенно молчаливой версией себя.

– Теперь ты знаешь, – говорю я.

– Теперь я знаю.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Харпер зажмуривает глаза, и слезинка скатывается из-под ее ресниц.

– Можешь быть осликом Иа, сколько захочешь.

У меня сжимается сердце в груди.

– Если только ты будешь моим Тигрой. Нам нельзя грустить обеим.

– Ты права, – она вытирает лицо и расправляет плечи. – Хейден будет сумасшедшим Кристофером Робином, а ты очень скоро вновь станешь Пятачком.

– Грубиянка.

– Ну ладно, можешь быть Кенгой. Она милая и обо всех заботится, – Харпер пристально смотрит на меня. – Слушай, можешь отрицать сколько угодно, но ведь, в конце концов, этот мужчина ведет себя так, словно весь его мир вертится вокруг тебя. Есть ли в этом что-то нездоровое? Конечно, да. Но если бы я хоть