Я буду твоими глазами - Александра Неярова

В одном месте пришлось спускаться до самой воды – овраг глубокий огибать с колючим боярышником, но вот Верея выбралась на топкий бережок как впереди заслышала приближающийся шум. Топот лошадиных копыт и скрип деревянных колёс доносился всё отчётливее.

Дошла. Успела!

Большой у купцов обоз. Вереница из восемнадцати гружёных и полупустых с полинявшими пологами торговых повозок, запряженных парой лошадей каждая двигалась по дороге. На отдельных конях ехали вооруженные мечами и луками стражники.

Встречая обоз, Верея встала у самого края дороги, чтобы её ненароком не затоптали, но и сразу заметили.

– Тпру-у! – крикнул возница, сбавляя ход. Вскоре вся процессия остановилась.

С облучка первой повозки на Верею смотрел седовласый мужчина в добротной одежде, а рядом замер стражник. Рука его легла на рукоять меча в ножнах, другие дозорные тоже насторожились.

Верея сглотнула, никак решили, что засада разбойников намечается… и её к татям приписали.

– Славного денёчка, люди добрые! – подала голос первой, поспешив развеять их сомнения пока поздно не настало. – Куда путь держите?

– И тебе доброго, красная девица, – ответил старший обоза, сидящий рядом с возницей. Внимательно так, с интересом её разглядывал.

Котомку приметил и помявшееся от длительного путешествия платье, и колчан со стрелами и луком висящие за спиной. Узел трав свежесорванных в руках, подготовилась как-никак Верея. Возница тоже любопытствовал.

– Мы из Кагояра на рассвете выехали и домой направляемся к Вяженскому князю, Всемиру. Хорошо торги прошли, раскупили почти всё. – Усмехнулся пожилой мужчина себе в усы, и суженые глаза его просветлели немного. – А ты почем одна? Как звать и откуда родом будешь?

– Верея я, знахарка из Белозёрских весей, за травами редкими отправилась, – ответила заготовленную фразу, как хозяйка реки велела. Не любила врать, но и от себя приплела, чтобы правдоподобнее звучало: – Нужда заставила выйти за пределы деревни – скотина захворала поветрием, а вблизи околицы надобных трав не сыскать.

– Меня Ратибором кличат. Старший тут я. А ты ведунья молодая стало быть, – уважительно заключил мужичок, задумчиво огладил бороду. – И не боязно по лесу и степям без защиты разгуливать в неспокойное нынче время?

– Если только чуть. Я заговоры всякие знаю, обойдёт меня стороной злой люд и зверьё дикое хищное.

Ровно Верея поясняла, с улыбкой и твёрдым взглядом, а у самой поджилки тряслись, и сердце в груди ухало от страха – вон сколько вооруженных дружинников вяженского князя обоз охраняют!

– Не подвезёте до селения?

– Как девицу молодую и красивую в беде оставить? Умаялась поди, ноги стоптала. – Старший обоза глянул в сереющее небо, крякнул в усы и махнул рукой. – Подвезём, залезай и отдохни пока.

Ратибор посадил Верею в свою глубокую повозку, гружённую тюками с овечьей шерстью. Кроме них в телеге был только возница, который правил лошадьми. Сидеть на мешках было не только мягко, но и тепло.

Как только она устроилась, старший обоза громко гикнул остальным, чтобы выдвигались. А Верея смогла наконец-то с облегчением выдохнуть.

Получилось!

Повозки ехали и поскрипывали колесами, от мерного укачивания поклонило в сон. Верея прислонила тяжёлую голову к мешками, сунув по щёку ладони, сказалась усталость.

Свозь наваливающуюся дрёму до её сознания доносились обрывки фраз разговора возницы с Ратибором. Про удачливый торг в Кагоярском княжестве они беседы вели, в кой Ветрана ей строго-настрого запретила ходить, если жизнь дорога.

Дивились невиданной красотой княгини Агидель, несмотря на года та выглядела что девица молодая. Что-то про княжича там. Интересно очень было послушать, а дрёма одолевала.

– Никак дождь собирается пролиться…

– …гиблые земли когда проезжали.

– Успеть бы до темноты…

Что за земли такие гиблые?

Но веки налились тяжестью свинца, и Верею одолел сон.

К наступлению сумерек остановились на постой. Люд шумел, возы поставили кругом, женщины развели огонь, собирались готовить ужин. Дым от костров не в кронах прятался, а прямо в небо уходил. Дозорные рассредоточились.

От общей возни Верея проснулась. Не успела встать, как полог повозки, где она отдыхала, приоткрылся, и внутрь заглянула любопытная мордашка девочки лет пяти. Белокурые волосы спадали на синие глаза и миловидное личико.

– Выходите к общему костру, ужинать будем, – пролепетала она смущенно и быстро юркнула назад.

Размяв от долгого лежания тело, Верея выбралась наружу, с интересом рассматривая окружающих её людей. А заприметив ту самую светловолосую девочку, направилась к женщинам и предложила свою помощь. Те приняли её с радостью, лишние руки не помешают готовить съестное на такую прорву мужчин.

Вскоре в кашнице подоспела наваристая мясная похлёбка. Верея с удовольствием съела свою порцию, как вдруг услышала неподалеку детский надсадный кашель. Нехороший такой.

– У вас дети болеют? – спросила у рядом сидящей женщины, мужней, поскольку косы её прикрывал плат.

– Да двое мальчонков свалились с лихорадкой. Накупались в ручье и прихворали, но лучше уже им, – ответила та.

– Ничегошеньки им не лучше! От жара маются с вечора! – отложив плошку, подскочила, возражая, тут другая женщина, что была помоложе. Косы её темные по спине хлестнули.

Она руки в бока упёрла, припечатав сердитым взглядом первую говорившую. Сердце её за детей больных сильнее радело.

– Отчего сразу меня не позвали? Ведите, гляну, – поднялась на ноги и Верея, – сейчас только узел с травами свой прихвачу.

– Беспокоить я постеснялась, поди устала с пути, – замялась женщина, семеня следом к повозке Ратибора. На них оглядывались другие люди обоза.

– Глупости, – вытащив и повесив сумку на плечо, Верея приказала: – Веди, показывай где они.

Женщину звать было Весняной. Захворавшими оказались её двое деток, почти одновременно мальчишки семи и восьми лет отроду свалились с раздирающим грудь кашлем и отёком горла. Обоих мучил сильный жар, кой и не думал спадать. Пацанят уложили в отдельную телегу, они метались в бреду на расстеленной шкуре. Кожа их была бледна, как полотно.

– Как давно они так? – покачала головой Верея и полезла ковыряться в нутро сумки.

– Почти третий день как кровинки мои в себя не приходят, – по щеке скользнула одинокая слезинка, Весняна смахнула каплю ладонью и прижала руки к груди, рассказывала: – В ручье они возились долго, но не могли замёрзнуть до такого. И на кой мы их только