Стеклянные чувства - Виктория Лукьянова

— Он не сможет сегодня прийти, — сказала я, глядя на маму.

Та нахмурилась. На столе стояли приборы для Гриши.

— Могли бы предупредить, — проговорила она, начиная собирать со стола лишние приборы. Мама не любила, когда у кого-то резко менялись планы (и мы с этим уже смирились), и она на дух не переносила, когда на столе были лишние столовые приборы. Это напоминало ей о муже, который больше никогда не сядет за наш общий стол. Первое время она все время накрывала для мужа и ждала того с работы, пока не вспоминала, что случилось.

Я вцепилась ладонями в спинку стула.

— Мам, я хотела предупредить, но потом поняла, что это не телефонный разговор. И тем более мне нужно поговорить со всеми.

Мама плюхнулась на стул, Женя последовала ее примеру. Макар остался стоять в дверях. Я хмурилась, настороженно поглядывая на свою малочисленную родню, и не знала, как подобрать слова. Как начать этот нелегкий разговор. Но я и так затянула, откладывая каждый день то важное и необратимое, что случилось в моей жизни. И пришла пора уже поставить точку и жить дальше.

Я не простила измену своего мужа. Не смогла переступить через себя, закрыть сердце, выбросить из головы плохие мысли. Как оказалось, мои чувства стеклянные. Они бьются на раз-два, стоило только Гриши пошатнуть мое доверие и растоптать нашу любовь. Я ощутила, как дрожь охватил мое тело и еще крепче вцепилась в спинку стула, да так, что побелели костяшки пальцев. Сглотнув, я вновь посмотрела на маму и произнесла:

— Гриша не сможет прийти сегодня. Он не придет и завтра, и после, — мой голос нервно дрогнул. — Мы подали на развод.

Мама ахнула и прижала ладонь к груди.

Я дернулась, желая подбежать к маме. Потому что вспомнила о ее приступе, который едва не забрал ее у нас, но не смогла сдвинуться с места. Ноги словно вросли в пол.

Мама громко вздохнула и потрясла головой.

— О причинах, пожалуйста, не спрашивайте. Мне все еще тяжело даже думать об этом, — промолвила я, поражаясь, как вымученно звучал мой голос. — Но развод для нас сейчас единственный выход.

— Но как же так, Мариш, — прошептала мама, смотря на меня глазами, полными слез.

С трудом передвигая ногами, я дошла до нее, присела и положила голову на ее колени. В моих глазах тоже стояли слезы.

— Просто будь на моей стороне, мам, — прошептала я. — Просто не бросай меня в такое время, хорошо?

Она затрясла головой и всхлипнула. Я закрыла глаза, боясь посмотреть в посеревшее от горя лицо матери. Я знала, что явившись сегодня сюда испорчу всем выходной день. Испорчу ужин, который так любит устраивать мама. Я могла бы выбрать другое время, чтобы принести плохие вести. Многое могла бы... Но я сделала так, как должна была сделать. Я хотела, чтобы в этот момент со мной были самые дорогие мне люди.

И они были.

Я вздрогнула, когда ощутила на своем плече ладонь. Открыла глаза и встретилась взглядом с Женей. Та быстро кивнула. Она принимала мое решение и поддерживала меня. Потом на второе плечо опустилась другая рука. Это подошел Макар. Он опустился на колени и прижался к моему боку. Мой брат был со мной. А после мама, еще раз громко всхлипнув, положила ладони на мои щеки, и я подняла голову, чтобы увидеть полные боли, но все же светлые глаза матери.

— Моя красивая, умная дочка, — промолвила она надломленным от слез голосом. — Мы с тобой. Всегда с тобой.

— Спасибо, — хрипом вырвалось из груди.

Эпилог

— Здесь мы познакомились. Помнишь? — Я сидела около окна, неторопливо потягивало латте и смотрела, как напротив меня за столик присел Гриша. Вид у него был вполне сносный, хотя круги, залегшие под глазами и тонкая сетка морщинок вокруг все же не скрылись от меня.

Примерно так же я выглядела несколько недель назад, когда принимал важное решение в своей жизни. А теперь в моих руках было официальное подтверждение, что решение не просто принято, а уже исполнено.

— Привет, — сказал Гриша, сложив руки на столе. К меню он не притронулся, а когда к нам сразу же подошла официантка, Гриша просто отмахнулся, не глядя на молоденькую симпатичную девчонку с белокурыми волосами и голубыми как сегодняшнее небо глазами. Та удалилась, сказав, что если что-то понадобится, то позовите. Я знала, что Гриша не позовет официантку. Он сюда не кофе пить пришел, и уж тем более не будет обедать. Мы договорились встретиться в кафе, чтобы окончательно поставить точку в наших семейных отношениях.

Я переехала из нашей общей квартиры к маме. Так было и проще, и правильнее. Впервые за долгое время я ощутила безграничную поддержку от мамы, которую обычно отдавала ей. Теперь же мама заботилась обо мне, словно мне вновь было пять лет, и я заболела, свалившись с высокой температурой. Миг слабости сделал меня сильнее, когда рядом оказались правильные люди.

Гриша остался в нашей квартире. Заботился о Мурке, искал покупателей на общую жилплощадь и ни разу не сказал ни слова о том, что нас ждет после. Впрочем, он не говорил о прошлом. Словно время для нас в тот день остановилось.

— Разве здесь? — удивился он, когда до него наконец дошли мои слова.

Я кивнула. Гриша пожал плечами.

— А я и забыл, — сказал он. — Мариан, я тут созванивался с риелтором. Она уже взяла в работу нашу квартиру. Сказала, что в эти выходные придут первые возможные покупатели. Цена, как мы и договаривались, нормальная, есть запас.

Я кивнула вновь, отворачиваясь от Гриши и наблюдая, как за окном мелькали машины и спешили по своим делам прохожие. День сегодня выдался на удивление спокойный и светлый. Небо было голубое-голубое, воздух теплый и даже шум городской суеты не мешал мне наслаждаться отличной погодой. Было бы неплохо прогуляться сегодня в парке. Как же давно я никуда не выбиралась...

— Хотел спросить насчет вещей. Я могу организовать перевозку на следующей неделе. У меня будут грузчики и машина свободная. Тебе подойдет?

Я вновь кивнула и тихо сказала «угу». Сделала неторопливый глоток.

— Мариан, ты меня вообще слушаешь?

— Да.

— Хорошо, — сухо ответил Гриша,