Влюбиться в босса за 13 секунд - Эллин Ти

— А? — внезапно он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Я вмиг краснею…

— Я, говорю, что я готова. Вот.

Он ничего не отвечает. Только кивает и уходит за свой стол, оставляя меня на диване одну с чаем и фруктами…

Глава 8. Илья

Арина… Человек-загадка эта Арина! Как разгадать? И, самый главный вопрос, стоит ли разгадывать?

За пару дней ворвалась в мою жизнь тайфуном, вздохнуть лишний раз не дает, но претензий пока нет у меня. Это… интересно. Довольно-таки.

Почему за пару дней — потому что мы работали спокойно до тех пор, пока она не пролила на себя кофе из-за Кости прямо в моем кабинете. А потом все пошло просто не по плану. Мой пиджак на ее плечах — уже что-то из ряда вон, — не деловая переписка, взгляд глаза в глаза, потом эта сцена с ее матерью, и… Немецкий. Этот чертов немецкий язык. Кто мог подумать, что он ей так идет? Я даже напрягся весь, когда услышал те несколько слов, что сорвались с ее губ. Никогда в жизни меня не заводил иностранный язык, кто бы на нем не разговаривал, но тут, честно признаться, у меня пробежали мурашки по спине и затылку.

И мне это совсем не понравилось.

Я взрослый мужчина, конечно я могу возбудиться от девушки, но на работе надо работать! А тем более я пообещал себе, что отношения с подчиненными, любого характера, больше заводить не буду.

Видимо, отсутствие в моей жизни секса сказывается на состоянии. Все-таки выпускать пар в постели просто необходимо, это банальная физиология. Но вернуть Настю, что работала до Арины, я точно не могу, даже только в постель. Предательства я не прощаю. А найти кого-то на одну ночь весьма затруднительно, потому что я много работаю и почти никуда не хожу, если это не связано с работой.

Тащиться в какой-то сомнительный бар, только чтобы найти секс на одну ночь — тоже не лучшая идея. Вызвать… Нет. Сразу нет.

И что делать?

Бросаю на нее взгляд: она сидит на диване в моем кабинете и жует киви. Смотрит в одну точку, взгляд пустой. Как бы ни храбрилась, я вижу, что ситуация с мамой ее подкосила. Тут в целом и узнавать особо у нее ничего не нужно, и так ясно, в чем проблема: не оправдала надежд; стала не тем, кого хотели видеть; пошла против воли родителей. И все прочее, все прочее… Ситуация очень типична, конечно. Я не был в такой же, мои родители были очень хорошими, но когда мне было шестнадцать, они погибли, и я остался один. Совсем один. А она одна с живыми родственниками, которые при этом на нее еще и давят, унижают, учитывая то, что я слышал своими ушами.

Ужасно, на самом деле, что вместо поддержки она получает это. И мне больно на нее смотреть, хочется что-то ободряющее сказать, но я торможу себя, потому что и так перегнул палку со сближением сегодня, надо немного притормозить.

Нам скоро выезжать на встречу, но на самом деле деловым этот обед назвать почти нельзя. Прилетает мой друг детства, он живет в Германии настолько долго, что почти забыл русский. Мы общались в сети, через переводчик, но в живую особо так не пообщаешься: неудобно. Он открывает какую-то компанию, предложил встретиться и пообедать, еще ему нужно каких-то пару советов от меня. Я не видел его двадцать лет, конечно я согласился! А когда увидел в резюме Арины, что она владеет немецким, не раздумывая решил, что ее надо брать с собой. В конце концов, она моя помощница, так что пусть помогает. Заодно и развеется немного, ей полезно сейчас. А следующая встреча у нас аж в четыре часа, мы вернуться успеем сотню раз.

— Илья Александрович, — врывается Арина в мои мысли и я понимаю, что уже минут десять просто пялюсь в экран ноута и ничего не делаю. Надеюсь, она этого не заметила и не решила, что я окончательно тронулся умом.

— Да?

— Через десять минут нам выезжать на встречу, — говорит она. Встает, поправляет платье, легко улыбается. — Ich warte auf Sie in der Rezeption.

Мать твою… Как она это делает?

— Что? — спасибо боже, что у меня как у подростка не охрип голос от тех ощущений, что бушуют внутри. Это уже не смешно, я даже в пятнадцать не страдал такими резкими приливами возбуждения, какого вообще черта?

— Говорю, что буду ждать вас в приемной, — улыбается она. — Вспоминаю язык просто.

Вспоминает она язык…

Арина уходит, а я так и пялюсь ей вслед, словно на полотне двери написан план, как избавиться от возбуждения за десять минут.

Это ужасно, я давно не чувствовал себя так нелепо!

Как мне пережить встречу-то?!

— Тук-тук, — сначала входит, а потом уже говорит Костя, но я впервые рад его присутствию тут, он сразу сбивает мне весь положительный настрой. — Расскажешь-то, че случилось?

Он падает на диван, хватает с подноса виноград, начинает его есть и выжидающе на меня смотрит. Ждет, что я расскажу, а я…

А я не расскажу.

Это личное дело Арины и ее матери, свидетелем которого я стал совершенно случайно, если так подумать. Возможно, Арина вообще не хотела бы, чтобы я знал о ее отношении с мамой. И, скорее всего, Костя тоже не входит в этот круг доверия. Именно поэтому настолько личные вещи я ни в коем случае не расскажу никому, как минимум без данного мне на это согласия. А согласия, как я помню, мне никто не давал.

— О чем ты? — делаю вид вселенской занятости. Хотя сам едва ли понимаю, что у меня открыто на ноутбуке вообще.

— О вашем разговоре с Ариночкой там, на кухне. Что случилось? Проигнорили меня вдвоем. Я почти обиделся!

Ариночкой… Бесит.

— Ну не обиделся же, — хмыкаю.

— Только потому, что Арина слишком хороша, чтобы на нее обижаться, — улыбается он. Флиртует с ней, даже когда ее нет рядом! Что за человек такой…

— Костян, что тебе надо?

— Узнать, что за секретики между вами. Я ревную.

— Она мой помощник, — чувствую, что повышаю голос и намеренно выделяю слово “мой”, — ты в своем уме?

— Ну как это? Компания общая? Общая. Акции общие.