Распятая любовь - Анна Олеговна Ковалева

Был конец октября, но погода стояла еще терпимая. Мы с Глебом мчались на его байке по городским улицам. Парень весело смелся, а визжала, крепко прижавшись к его спине и обхватив талию руками. Мне было немного страшно, все-таки большая скорость, а мы оба без шлемов, но в то же время было и весело. Мне нравился драйв, легкое ощущение опасности и близость своего парня.

— Ну что ты, глупенькая, чего так трясёшься? — Глеб с трудом смог оторвать меня от себя, как только мы остановились. Я вжалась в него всем телом и никак не хотела отпускать. — Все хорошо. Круто же было, правда?

— Круто, — оторвавшись от груди Глеба, посмотрела ему в глаза, нервно облизнула губы. И незаметным мое действие не осталось. Увидев загоревшийся в голубых глазах огонь, я сразу же поняла, что сейчас будет.

Чуть приподняв голову, стояла и с колотящимся сердцем ждала нашего первого поцелуя. И Глеб не заставил себя ждать, обрушившись на меня с поразившей сознание страстью.

Нет, меня и до этого целовали. Но не так. Не так сладко, на так буйно, не так порочно. Чтобы от одного касания горела каждая клеточка тела. Тихонько всхлипнув, я позволила парню вести партию и послушно следовала за ним.

И именно в этот момент хлынул дождь. Не просто одиночные скупые капли или тонкие струи, а настоящие потоки. Холодные, тяжелые, сметающие все на своем пути. Но нас в тот момент это не волновало. Мы целовались отчаянно, как в последний раз, и даже ураган не в силах был нас прервать. И уж тем более холод не был помехой, ведь нет ничего жарче, чем объятия любимого человека.

— Поехали ко мне? — предложил Бессонов, отстранившись от меня и вытерев воду с лица. — Останешься на ночь, обсохнешь. А то так и заболеть недолго. Промокла вся.

— Нет, подкинь лучше до дома. — сознательно отказалась. Ведь прекрасно знала, зачем парни зазывают к себе девушек на ночь.

А я тогда еще не была готова расстаться с девственностью. Да-да, я была девочкой в 21 год и не считала это чем-то постыдным. Мне не хотелось размениваться на многочисленных кавалеров. Наверное, папа вбил мне в голову излишне много романтизма, но я хотела быть лишь с одним мужчиной по жизни и лишиться невинности после свадьбы. Наверное, эти мои принципы и отталкивали от меня парней. Никто не хотел отношений без секса. Поэтому я расставалась с такими ухажерами без сожалений. Не мой, значит, это человек.

— Дурочка, — улыбнулся Глеб, поняв мою уловку. — Приставать не буду, обещаю. У меня гостевая спальня есть. Поехали, проведем вечер вместе, кино посмотрим. Поужинаем, м?

И хоть это было чертовски соблазнительно, но я все же отказалась. И не потому, что не доверяла ему, а потому что сомневалась в себе. Что смогу противостоять его ухаживаниям и ласкам. Так что найдя отговорку в виде строгих родителей, я все же заставила парня отвезти меня домой…

Наутро, естественно, проснулась с температурой и саднящим горлом, провалялась несколько дней в постели с простудой, но о решении своем не пожалела. Я все сделала правильно.

Именно тогда Глеб впервые пришел к нам в дом и познакомился с родителями, отправив маму в счастливый обморок. Мне притащил целый пакет разных полезных вкусностей — фрукты, ягоды, орехи, мед, малиновое варенье. И хоть я ворчала, что его заражу, но в душе пели от счастья соловьи. Такая забота была ценнее всего для меня.

К слову, невинность моя продержалась недолго. Я лишилась ее в новогодние праздники, отправившись с ним в загородный дом его предков. И нет, меня никто не принуждал, это было выверенное решение, обдумываемое долгими ночами. Просто к концу декабря я окончательно втюрилась в Глеба. По самые ушки. Полностью доверилась, решив, что только с ним хочу через это пройти.

Если дословно переводить с английского слово влюбиться, то можно получить странное на первый взгляд словосочетание «падать в любовь». Именно это со мной и произошло. Я упала в свою любовь с головой, без вопросов и всякой оглядки. Жаль только, что из нас двоих упала только я.

Тогда я не пожалела о своем решении. Глеб был чуток и внимателен. А уж как ему понравилось мое кружевное белье, с выбором которого мне, опять же, помогала Надя. Ее единственную, пусть и жутко смущаясь, я посвятила в свои планы. Та хмыкнула, пробормотала что-то вроде «ну наконец — то созрела» и тут же развила активность. Причем она не постеснялась даже презервативы в мою сумочку положить.

Я, конечно, возмутилась, но Надя отрезвила меня часовой нотацией о последствиях незащищенного полового акта.

— Слушай, Лан, я думаю, у твоего Бессонова и так запасы есть. Но лучше иметь свои на всякий случай. Поскольку лучше себя самой о тебе никто не позаботится. А верить мужикам про «я высунуть успею» — последнее дело. Такие доверчивые потом бегают с пузом и со слезами на глазах, не зная куда деваться и девать ребенка, а в ответ слышат «нечего было рогатку раздвигать, раз залететь не хотела». Так что не надо до этого доводить. Любовь любовью, но мозги иметь надо.

Хоть и довольно цинично, но Надя сказала мне правду жизни. С мужиков в этом плане всегда взятки гладки, а на женщину вешают всех собак. С годами я сама в этом убедилась, глядя как со скандалом по залету женятся знакомые, а потом также быстро разводятся. Да и от клиенток всякого наслушалась.

К счастью, Глеб оказался ярым сторонником контрацепции, так что мне не пришлось использовать запасы. А что касается остального. Все было волшебно. Боли почти не было, лишь мимолетный дискомфорт. Даже не сразу и поняла, что стала женщиной. До оргазма в первый раз дело не дошло, но во второй раз Глеб сделал свое дело, заставив меня любоваться разноцветной радугой и дрожать от наслаждения.

Если оглядываться сейчас назад, то я скажу, что та наша ночь была самой счастливой. Даже брачная ночь запомнилась меньше, слишком уставшими мы были.

Говорил ли мне Глеб о любви? Да, но не часто. А после свадьбы стал делать это все реже и реже, и с каждым разом это больше походило на дежурную отмазку. Слова, за которыми была лишь пустота.

Меня иногда покалывали иглы сомнения и обиды, но я их отбрасывала, тонируя плотнее стекла своих розовых очков. Отговариваясь своей мнительностью.

И тут даже Надя не смогла мне помочь. Ее отношение к Глебу изменилось к первой годовщине нашей свадьбы, а потом