Не было бы счастья... - Сандра Мэй

Тим выглядел слегка неуверенным, однако после увесистого тычка в ребра покорно кивнул Аманде, а потом и Ширли.

— Что ж, добро пожаловать в «Чили Коув». Вы можете начать завтра в полдень.

— Готовься, дорогуша. Завтра в полдень здесь будет полно голодных акул. Политики, адвокаты, прокуроры — и все готовы сожрать друг друга.

Ширли едва слышала, что говорит Аманда. У нее желудок свело от радости.

Она получила работу!

В следующий момент по спине потек холодный пот.

Если она и знала что-то о работе официанта, так только по прошлой жизни. Во время посещения ресторанов бесшумные тени ловко скользили у нее и остальных гостей за спинами, бокалы сами собой наполнялись вином, и тарелки сменяли одна другую. А как это делается в полутемном баре?

— Ну-ка, ну-ка, кто у нас здесь? Новый работник?

Друг Брэнда, вклинился между Тимми и Амандой, широко улыбаясь Ширли. Был он весь узкий, извивающийся, а лицом напоминал лисицу. Брэнд, судя по всему, хотел его догнать, но не успел и теперь стоял с недовольным видом поодаль.

Аманда сурово поинтересовалась:

— Билли Иглстоун, неужели вы, политики, не знаете, что такое заниматься своим делом? И не лезть в чужое?

— Если бы мы не лезли в чужие дела, Аманда, мы бы не были политиками.

— Что ж, это Ширли Стенхоуп, парни, и я вижу целых четырех посетителей, так что счастливо вам и валите отсюда.

Билл шутливо поклонился Ширли.

— Надеюсь, у нас будет шанс познакомиться поближе, Ширли.

Она не спускала глаз с лица Брэнда, странно изменившегося при этих словах Билла. Аманда хохотнула неподалеку.

— О, не сомневайся, Орлиный Глаз. Завтра она лично сервирует твой столик.

Гора грязных тарелок на ее подносе покачнулась, и одна непокорная тарелочка вышла из-под контроля. Аманда кинулась сбоку, чтобы попытаться спасти… Слишком поздно. Тарелки обрушились на пол, и вместе с ними в очередной раз разбились все надежды Ширли стать официанткой.

Слезы текли по щекам.

Повара качали головами.

Под гул смешков и шепотков на кухню спешил Тим.

Аманда сунула в руки Ширли пустой поднос и принялась собирать осколки с пола, неестественно громко бормоча себе под нос:

— Проклятье, говорила же я себе — не пей лишнюю чашку кофе утром, Аманда! И вот, пожалуйста — руки дрожат.

Тим недоверчиво переводил взгляд с Аманды на Ширли.

— Это ТЫ уронила поднос, Аманда?

— Ну а кто ж?!

Ширли опустилась на колени и принялась помогать. Тим не отставал.

— Но ты никогда в жизни не роняла подносы.

— Всегда бывает первый раз, не так ли? И прекрати сверлить меня своими глазенками, лучше помоги. Если ты помнишь, у нас сейчас наплыв посетителей.

Тим сдался и осторожно взял в руки щетку и совок.

Одна из поварих, Гризи, буркнула:

— Эй, новенькая, подымайся с коленок и отправляйся собирать заказы. Гамбургеры уже холодные, а у тебя пять столов не обслужено.

Ширли прекрасно понимала, что ее судьба немногим отличается сейчас от судьбы разбитой посуды, и к увольнению она сейчас стоит даже ближе, чем к желанию разрыдаться… Но в этот момент перед глазами встал призрак отца, позвякивающего ключами от виллы на Средиземном море, и этого оказалось достаточно, чтобы Ширли поднялась и отправилась разносить горячий чили. Да, она ошибается, но иногда у нее получается! И в любом случае — обратно она не вернется! Никогда!

Она благодарно потерлась о плечо Аманды и получила в ответ добродушное ворчание. Затем собрала на поднос как можно больше заказов и отправилась в зал ресторана. На ближайший столик выгрузила тарелки…

— Эй! Я вовсе не это заказывала!

— Мисс! Это наш заказ, а не этой леди.

— Я когда-нибудь дождусь своего пива, рыбка моя? Или мне уже самому сходить?

— Простите, но вы неверно дали сдачу.

— Я же сказал, лук не класть!!!

Все значки и шифры на заказах, которые она добросовестно учила и еще пять минут назад прекрасно помнила, перемешались в голове Ширли. Раньше она всегда хорошо запоминала лица, теперь же с трудом отличала даже мужчин от женщин.

Еле удерживаясь от страстного желания завизжать и убежать, Ширли набрала воздуха в грудь, нацепила на лицо сияющую улыбку и отправилась дальше, стараясь брать теперь не больше одного заказа на поднос.

Все более-менее получилось, правда, Аманда забрала себе два ее столика, а чаевые с них ссыпала Ширли в карман.

— Поздравляю, дорогуша, ты сделала это!

— Аманда… Только с твоей помощью.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что будет легче. Не будет. Но ты попробовала. У тебя кой-что получилось. И будет получаться все лучше и лучше. Ноги будут болеть всегда, но лучше уж ноги, чем душа. Это, знаешь, не самый легкий, но зато честный способ зарабатывания денег.

— А у меня ноги не болят…

— Подожди до полуночи. Еще взвоешь от боли.

— Аманда… Ты ведь поняла, что я никогда раньше не работала официанткой?

— Дорогуша, и не одна я.

Ширли испуганно покосилась в сторону Тима, разбиравшего стопки чеков. Аманда хмыкнула.

— Не беспокойся о нем. Тимми Джи нужно привязать к пушке и зажечь фитиль — тогда он, ВОЗМОЖНО, согласится кого-нибудь уволить. Иногда я сама на этом настаиваю, потому что не могу работать рядом с ленивыми и неповоротливыми курицами, вышедшими в тираж лет двадцать назад. Они заставляют меня благодарить небеса за то, что у меня нет детей. Слушай, я встречаюсь сегодня с одним банкиром насчет дома. Можешь обслужить мой последний столик?

— Конечно.

— Это за перегородками. Наш экстра-кабинет.

— Хорошо, Аманда.

Ширли посмотрела на имя клиента… Брэнд Мэрфи. Сердце стукнуло — и остановилось.

Ширли в панике огляделась по сторонам. Тим и повара наслаждались неожиданным затишьем. Перед Брэндом Мэрфи стоял пустой бокал, а сам он внимательно просматривал какие-то документы и явно никуда не спешил.

У нее нет шансов. Брэнд Мэрфи постоянно бывает в ресторане, и если он ее еще не узнал, то узнает позднее. В любом случае ее тайна будет раскрыта. Лгать она не собирается, оправдываться ей не в чем, но работа ее, видимо, на этом и закончится. Даже Тим, с его нелюбовью к увольнениям, не сможет удержаться. И тогда все придется начинать сначала.

Она подошла к его столику почти спокойно.

— Хочу отлучиться на время, вот, пришла спросить, не принести ли вам чего-нибудь?

Он поднял голову и окинул ее с головы до ног крайне откровенным взглядом.