Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Меня тут совсем за Маугли держат. Пришлось выдохнуть, и попытаться успокоиться.

— Я прекрасно знаю, что это такое. И прекрасно знаю, что такое ванна! — произнесла я, чувствуя, как в голосе просквозили искры гнева. — Но я не хочу принимать ее… Мне просто однажды было очень плохо. Вы поймите…

— Мисс, не надо упрямиться, — улыбались мне и тащили в сторону парящей ванной.

— Нет! Нет! — закричала я, чувствуя, как меня начинает трясти. Тот самый приступ тошноты подкатил к горлу, в теле появилась слабость, а внутри царили хаос и паника. Я сопротивлялась яростно, словно кошка, которую несут купаться.

Меня тут же отпустили, испуганно переглядываясь.

Я стояла, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Мне казалось, что от страха повторить это незабываемое ощущение, которое я даже не успела погуглить, внутри все сошло с ума.

С трудом поборов приступ паники и тошноты, я отошла от ванной подальше.

«Это писец!», — увидела я в глазах переглядывающихся горничных.

Они еще не могли понять, кто я? Благородная дама с причудинкой или девушка с кукушкой на больничном?

Одна из горничных вышла, а я осталась спорить. Ну вот как объяснить свой страх тем, кто ни разу не вылезал из ванной, а потом чувствовал себя так, словно костлявая старуха уже стучится ему косой. В черепушку.

— Так, еще раз! Однажды после ванной мне стало очень и очень плохо, — объясняла я. — И я не хочу еще разок повторить. Теперь понятно?

И тут же предложила альтернативу.

— Может, вы мне просто сольете на меня воду? Я просто не хочу ложиться в ванну.

И посмотрела на красивую ванну с теплой водой, как на геенну огненную.

Не успела одна из горничных взять тазик, как на пороге появился Аллендар.

Он едва не выбил двери и выглядел так, словно примчался убивать.

Я на мгновение растерялась, а потом вспомнила, что на мне из одежды, только грязь, поэтому смутилась, прикрываясь от скользнувшего по мне взгляда.

Горничные тоже перепугались и поспешили прикрыть меня полотенцем.

В ледяных глазах Аллендара вспыхнуло удивление. Его взгляд скользнул по мне, а я почувствовала тот самый взгляд, который за последний месяц зачастил в мою сторону со стороны посетителей борделя. Взгляд, словно обжег меня и облизал одновременно. Я увидела в его глазах нечто такое, от чего захотелось тут же прикрыться, спрятаться или сбежать. Это продлилось буквально несколько секунд в абсолютной тишине.

Нет.

Быть такого не может.

Нет! Нет! Нет!

Это все глупости!

Мне было стыдно и неловко от того, что в тот момент, когда я увидела желание в его глазах, или мне показалось, но меня вдруг потянуло к нему.

О, боже нет!

Мне даже думать стыдно о таком!

Просто я привыкла к такому, и теперь ищу это в глазах каждого мужчины, которого вижу, чтобы понимать, представляет он для меня опасность или нет?

Отец моего жениха застыл на пороге и нахмурил брови. И глаза его стали ледяными озерами спокойствия. «Вот! Я же говорила! Бред все это!», — успокоила я себя, замерев на месте под прикрытием полотенца, словно настороженный суслик.

— Она просто боиться, что ей снова станет нехорошо, — успокоили хозяина горничные. — Мы уже все решили…

Не говоря ни слова, Аллендар резко вышел из ванной, оставив меня прикрывать руками и полотенцем стратегические места и сгорать от чувства стыда.

Глава 20

Я так и не поняла, что случилось. Все тут же сделали вид, что ничего не заметили. Я бросила взгляд на дверь, а потом взяла себя в руки.

— Берете ведро и сливаете! — пояснила я, понимая, что больше никакая сила в мире не заставит меня лезть в ванну!

Кое-как мы закончили с мытьем. Я завернулась в полотенце, а мне принесли халат. Судя по размеру явно не женский.

— Господин приносит свои извинения, — послышался робкий и очень и виноватый голос молодой горничной. На ее щеках был румянец смущения. — Это я виновата, что позвала его… Я не знала, как ему объяснить то, что происходит, и видимо, сказала что-то не так. Он подумал, что с вами случилось что-то плохое, и бросился сюда…

Я вздохнула, кутаясь в халат. Этот взгляд. Я чувствовала, как стыдливый румянец наползает на мои щеки.

— Я очень надеюсь, что это — не его халат, — ворчливым голосом произнесла я, чтобы скрыть свои истинные чувства. Мне было стыдно до пылающих ушей. Как я вообще могла такое подумать? Чтобы отец моего жениха рассматривал меня так, словно… словно…

«Договаривай!», — произнесло что-то внутри.

«Неважно!», — с нажимом ответила я, пытаясь убедить себя, что в этом кроется какая-то ошибка.

«Но ведь тебе это почему-то стало приятно? Тебе он понравился. Как мужчина. Еще до того, как он сказал, кто он такой!», — снова настойчиво произнес внутренний голос.

«А вот и неправда!», — вспылила я. — «Все! Хватит! Не говори ерунды!». Я на мгновенье скривилась, чтобы отогнать от себя мысли.

— Нет, что вы! Это — халат для гостей! — переглянулись горничные, а лица у них были слегка взволнованные и растерянные. — Просто пока у вас не одежды, вы должны во что-то одеться. А мы должны снять с вас мерки. И заказать новые платья.

Меня замерили, записывая цифры, а я снова запахнулась в халат и уселась на мягкий диванчик, неприлично забираясь на него с ногами.

Горничная ушла, унося записи, а мне тут же принесли ужин. Я вежливо ждала, когда горничные выйдут, как тут же набросилась на еду так, словно сто лет не ела!

Не буду лукавить. Это было правдой. Я уже не помню того дня, когда чувствовала себя по-настоящему сытой.

Все началось в тот злополучный день.

Я вспомнила бледное лицо папы, когда он вошел в гостинную с какими-то бумагами и объявил, что его старший брат умер.

Папа был растерян, и мы подумали, что ему просто жаль брата. Тогда еще нам это не казалось катастрофой. А зря!

Помимо старого поместья нашей семье перешли все долги, которые непутевый дядя успел наделать за свою беспутную жизнь, половину из которой он прятался от кредиторов у своих любовниц.

Долги оказались поистине колоссальными! Мы исправно платили, но долги даже не думали кончаться! Всплывали новые задолженности и новые обстоятельства. Из всего, что мы узнали про жизнь