Мечты сбываются - Элен Алекс

— Все это, конечно, интересно, — сказала я, — но так говорится только в фигуральном смысле. Должны пройти столетия, чтобы мы вновь заинтересовали друг друга. И при этом не должно быть ни одного человека вокруг.

— Это еще зачем?

— Чтобы ничто не отвлекало, — улыбнулась я.

— Дай мне время, — сказал Маркус, — и, уверяю, тебя саму удивят результаты.

— А ведь это очень интересно, — обратилась ко мне тетя Бетси, — узнать, что он такого нового придумает!

— Я вас не разочарую, — пообещал ей Маркус.

Но если это было интересно тете Бетси, то мало занимало меня.

Солнце уходило по вечерам далеко за горизонт, а я не могла это видеть. Океанские волны набегали друг на друга, а я не могла ощутить их прохладу.

Горячий песок на пляже чувствовал на себе отпечатки многих ног, но только не моих. И древние ели в заснеженном лесу я могла лицезреть теперь только по телевизору.

Еще меня приходили навестить Барти Данг и его жена Марти. Это были очень милые пожилые люди. Барти Данг с детства дружил с моим дедом Фредериком и бабушкой Амандой.

Мне было всегда удивительно, как люди могут дружить такое невероятное количество лет. Но, как объяснила бабушка Аманда, все дело было в их спокойных и миролюбивых характерах.

Может, у Барти и Марти и были спокойные характеры, но насчет характера бабушки Аманды этого сказать было нельзя.

Марти Данг обязательно приносила с собой какие-нибудь вкусности. Но поскольку тетя Бетси мне тоже по пять раз в день приносила всякие вкусности, я не могла все это по достоинству оценить.

Барти Данг подходил к своим визитам философски.

— Знаешь, — говорил он мне, — я тоже ломал по молодости мизинец на правой руке и мизинец на левой ноге. И ничего. Все давно благополучно заросло. И только побаливает иногда на погоду.

— Это утешает, — говорила я.

— Это он к тому, — говорила Марта Данг, — что твой молодой организм справится со всеми напастями.

— Дай ему только время, — кивал Барти Данг.

Их сыну Кевину Дангу, управляющему нашим ресторанчиком, тоже удавалось выкроить на меня немного времени. Он не приносил вкусностей, но с оптимизмом говорил:

— Доминик, ты выглядишь все лучше и лучше!

— Умоляю, Кевин, — страдальчески улыбалась я, — скоро ты будешь говорить, как мне идут все мои гипсы!

— О нет, не буду, — смеялся Кевин.

Как и Маркуса, я его тоже знала с самого детства. Но в отличие от Маркуса он никогда не пытался подчинить себе мою жизнь и всегда был просто друг.

Наши соседки «сзади» и «издалека» как-то тоже добрались меня навестить. Это были маленькие добрые старушки. У одной из них за душой были одни долги, а у другой — маленький заводик.

Своим милым присутствием они пришли помочь мне в нелегкой борьбе с обстоятельствами. Но у них в глазах встал такой ужас, когда они увидели, в каком я сейчас виде справляюсь с этими обстоятельствами, что тете Бетси пришлось в срочном порядке выдворить их из моей палаты.

Но я уже смирилась с тем, что нахожусь в больнице, и с тем, что не могу встать с кровати. Я даже смирилась с тем, что понятия не имею о том, сколько продлится это мое состояние.

Сейчас я понимала только одно: несмотря на то, что окружает человека, и не беря во внимание то, в каких обстоятельствах он вынужден существовать, в любом случае внутри него сходят с орбит звезды и разбиваются вселенные.

Потому что мир, который находится внутри каждого человека, вмещает в себя все.

Звезды и галактики, моря и океаны, культуру народов и разнообразие религий, поступки окружающих людей и прочитанные книги. Исторические факты, научные открытия и даже дикую природу других стран, которую многие из нас видят только на экране телевизора.

И я потихоньку научилась прислушиваться к этому своему внутреннему миру. Я стала чувствовать и любить жизнь до такой степени, что мне хотелось кричать по ночам от счастья.

И если бы я сейчас рассказала обо всем этом своей лучшей подруге Ванессе, то она меня, быть может, впервые в жизни ни за что бы не поняла.