Сказки для взрослых девочек. Мандариновые истории - Александра Черчень

И это было только начало.

Любой, повторяю, любой мужчина, который появлялся у меня на горизонте, довольно быстро с него улетучивался, как те самые тучки в ясный денек.

В тот раз все случилось еще более неприятно. Появился юноша, стал ухаживать. Цветы, подарки, кино и романтика. И вот, сижу я как-то, жду его. Красивая, накрашенная, воодушевленная и далее по списку. А парня нет. Пять минут нет, десять, пятнадцать, полчаса. А потом приходит смс о том, что нам надо расстаться. А когда я спросила почему – получила фееричный по своей бредовости ответ “Дело в том, что я не люблю людей”.

Не выдержав очередного удара судьбы, я с печали пошла в ближайший бар и, заказав текилу, угрюмо села в углу. Мрачно смотрела на рюмку с белым от соли краем и одетой на краешек долькой лайма и размышляла.

Именно тогда ко мне подсел Гад.

Я была настолько в ауте, что даже его не прогнала, но, впрочем, и о причине пьянки не рассказала, отделавшись общими фразами. Собственно, тогда я окончательно и убедилась, что ничто нормальное и даже хорошее Данилу все же не чуждо.

Пока я вспоминала единственную совместную пьянку, конец которой я не помню, ибо позорно уснула за столом – лестница кончилась. Внезапно так. Я в нерешительности остановилась перед дверью. Опаска с разгромным счетом проиграла любопытству в этой краткой схватке, и я зашла в комнату.

Просторная спальня в персиково-бежевых тонах. Янтарно-коричневые обои мягко золотились в свете включенных бра, и за их радужными стеклами искрились электрические лампы. Мягкий, приглушенный свет делал комнату по-особому уютной.

Я осторожно прикрыла дверь и сделала несколько шагов вперед, с наслаждением ощущая, как ступни утопают в длинном ворсе персидского ковра. У нас дома ковров не было совсем, из-за домашних животных. Так как наши звери часто линяли, а одна нервная болонка делала это даже не по природному расписанию, а из-за стрессов – шерсти было много. Потому спустя несколько лет было принято волевое решение – все половички и коврики убрать вообще. Только сейчас я поняла, что все же соскучилась по этому ощущению.

А еще я поняла, что мне понравилось дома у Гада. Почему-то это осознание несло горьковатый привкус тревоги.

Как и всегда в моменты душевного смятения, я выудила из кармана помятую карамельку и развернув обертку, отправила конфету в рот. Бодрящая кислинка барбариса прокатилась по небу, и я улыбнулась. Любимые конфетки. Сунув хрустнувший фантик обратно в карман, я оглядела комнату еще раз и заметила ранее ускользнувшую от меня деталь. На дверце шкафа висело платье. Подойдя, я остановилась в метре от наряда и склонила голову набок, задумчиво его рассматривая. Темно-зеленое кружевное платье с бежевой подкладкой. Короткое, с высоким и ажурным воротом. Смелое. Стильное. И безумно красивое. Руки сами потянулись пощупать эту прелесть, и я улыбнулась от того, как мягко кружево льнет к коже.

Встав на цыпочки, я сняла вешалку с платьем и огляделась. Несколько коробок обнаружились на кровати. В первой были бежевые туфли и клатч, а во второй набор косметики и украшения.

Вот тут-то я и познала состояние полного шока.

Какой-то этот новый год совсем… странный. Старый заканчивается так, что оторопь берет, так что же в новом будет?

Через десять минут я стояла около зеркала, слегка покачиваясь на непривычно высоких шпильках, и вдевала в уши длинные серьги с зелеными камнями в обрамлении золотого металла. Почему-то я очень хотела думать, что это бижутерия, пусть даже крутая и дорогая. А еще больше я не хотела думать, откуда все эти вещи взяты. Не ограбил же Гад свою очередную пассию? Тогда меня внизу ждет холодная война с очередной “пантерой”. Да, Данил у нас предпочитал определенный типаж девушек. Жгучих брюнеток со смуглой кожей и загадочно-темными глазами. Потому на определенном этапе, дабы не путаться я их окрестила пантерками. Меня все эти пантерки очень не любили, невзирая на то, что мы с их дорогим славянским шкафом с антресолями тоже особой дружбы не водили.

Пока я вспоминала о Даниловом зоопарке, закончила с украшениями. Выпрямилась, отбросила за спину длинные черные волосы и улыбнулась. Отражение тоже довольно прищурило черные глазищи, казавшиеся еще более выразительными из-за мейка. Классно! Не знаю, кого нужно благодарить за выбранный образ, но расцеловала бы!

А теперь осталось самое сложное. Спуститься вниз.

Сжала клатч во взмокших руках и нервно дернулась, когда раздался стук в дверь.

– Зара, ты там не уснула?

– Иду, – откликнулась я и, бросив в зеркало прощальный взгляд, удостоверясь, что все хорошо, на подкашивающихся ногах пошла к двери. По пути едва не растянулась на полу, зацепившись шпилькой за ворс ковра, но все же выровнялась. Выпрямила спинку, расправила плечи, выдохнула и решительно вышла в коридор.

Данил стоял, опираясь спиной о противоположную стену, и, засунув руки в карманы светлых джинсов, смотрел на меня. Его взгляд медленно скользнул по моему телу… казалось, подмечая все, от серег оттеняющих глаза, до того, как сверкали носки туфель.

– Вау, – наконец коротко сказал Дан и отлип от стенки. – Я, конечно, предполагал, что это будет смотреться хорошо, но не думал, что настолько… потрясающе. Ты невероятно красивая сегодня, Зара…за.

– Спасибо, – я повела плечами и спросила: – Идем вниз?

– Идем, – кивнул Гад и галантно подал мне руку с тихим: – Тут крутые ступеньки.

Я молча кивнула и, вскинув голову, сделала первый шаг. В конце концов, ничего страшного со мной не случится. Так ведь?

– Кого ты собрал? – мягким тоном поинтересовалась я, решив все же узнать, с кем мне предстоит провести сегодняшнюю ночь.

– Ты многих знаешь, – беззаботно отмахнулся Данил.

– И все же? – я хихикнула и закончила крылатой фразой: – Огласите весь список, пожалуйста!

– Вместе с нами получается десять человек, – спустя несколько секунд ответил Гад. – Виталик и Димка с их пассиями, ну и несколько ребят из нашего универа.

Виталик и Димка – друзья Данилки с той самой младшей школы. Ко мне они всегда относились сдержанно-снисходительно, ибо обижать мелкую девчонку всей троицей парни считали ниже своего достоинства. Правда, потом, когда наши взаимные пакости превратились практически в искусство, – ребята стали общаться все более и более тепло. Я даже периодически иронизировала на