Завоевать истинную - Натали Нил

истинность однажды заставит и адмирала, и Лайса принять меня, как любимую женщину, как ценность, дарованную Первым, раз уж она так важна для алланийцев. Поэтому рушить эти замки сейчас больно... но необходимо. Это, как крепкий алкоголь — сначала расслабляет, а потом мерзкое послевкусие. В этом послевкусии осознание, что я всегда буду для них лишь ничтожной землянкой без рода и племени, которая всего лишь поможет им получить потомство... И что же мне остаётся? Принять правила игры? Сломать себя и жить в золотой клетке бесправной рабыней, наслаждаясь тем, что дают? Так и здесь вопрос. Если я не смогу принять Лайса всей душой, он никогда не получит ребёнка... А при таких-то раскладах я не смогу...

Мне нужно охладиться... Немедленно! Или я сейчас вспыхну, как факел. Все алланийцы — мудаки! Быстро иду широкими светлыми коридорами.

- Эмма, алланиек в бассейн! — бросаю на ходу.

- Сделано, госпожа Эрис.

У меня была паническая боязнь бассейнов после рализий. Лайс приказал проверять воду перед каждым моим купанием. И теперь перед тем, как я спускаюсь в воду, в ней минут десять плавают алланийки.

Я наблюдаю как девушки выходят. Приказываю всем оставить меня одну и опускаюсь в приятную прохладу. Я плаваю довольно долго, теперь меряя гребками длину бассейна. Усталость не приходит, как и разрядка. Я всё равно, как один натянутый нерв...

Не знаю, сколько времени я провожу в воде, когда Эмма сообщает:

- Господин Лайс во дворце.

Останавливаюсь и повисаю на слегка шершавом бортике, пытаясь отдышаться.

- Госпожа Эрис, господин Лайс идёт в бассейн. — почти шёпотом сообщает искин.

Моя ж ты шпионка любимая... Мне всё больше нравятся искины и всё меньше апланийцы.

Лайс заходит в полном официальном облачении. Даже переодеваться не стал.

- Здравствуй, Эрис...

Киваю в ответ и поджимаю губы.

- Мне сообщили, ты давно в воде. Что ты делаешь?

- Рализий ищу. Может, завалялась где одна.

Муж вздыхает.

- Послушай... я не хочу ссориться с тобой. — он принялся медленно раздеваться без помощи слуг. — Я действительно сделал всё, что мог. Я пошёл против себя и поговорил с Эолом. Ради тебя.

Лайс остался полностью голым. Невозможно оторвать взгляд от его красивого скульптурного тела — сильных бёдер, рельефного пресса, гордой осанки. Красивый, как Аполлон, муж с мягкой грацией опасного хищника подошёл к бортику. Как? Как можно остаться равнодушной к такому мужчине? А ведь он совращает. Ага... Это именно то, что мне сейчас нужно.

- Я не хочу ссор с истинной... - вкрадчивый голос касается моего слуха, проникает глубоко в душу.

- Да, господин. — отвечаю ему с преувеличенной покорностью и низко опускаю голову.

В следующую секунду Лайс ныряет в воду, специально поднимая кучу брызг и выныривает прямо передо мной. Он цепляется одной рукой за бортик, другой обхватывает моё лицо за скулы, заставляет смотреть ему в глаза. Сапфировые глаза заглядывают прямо в душу.

- Ты очень... не похожа на алланиек. — он пытается меня поцеловать, а я пытаюсь отвернуться.

Лайс берёт меня в плен, размещая руки по бокам от меня. Он слишком близко. Его сердце, как магнит, притягивает моё.

- Эрис... послушай...

Я вскидываю голову.

- Тебе ведь не важно, хочу я тебя слушать или нет... Тебе не важно, что я говорю, что чувствую. Тебе не важны мои желания. Всё, что ты делаешь — лишь ради одного. Вам всем нужен только ребёнок. Ну, давай. — я охватываю его талию ногами. — Старайся. Может, после его рождения вы все отцепитесь от меня!

- Ты даже не представляешь, как не права... - Лайс прижимает меня всем телом к бортику. Я чувствую его полностью готовый член, и тело предаёт меня, дрожит в предвкушении.

Муж пытается завладеть моими губами‚ но его попытку прерывает холодный голос искина:

- Господин Лайс, личный джет адмирала Ал-Тэддис запрашивает разрешение на посадку.

Сообщение Эммы производит эффект разорвавшейся бомбы. В глазах Лайса, как и в душе, моментально разливается ярость. Она удушливой волной захлёстывает и меня, заставляя сбиться дыхание. Муж отстраняется, смотрит в мои глаза, пытаясь уловить малейшую ложь.

- Ты нарушила мой запрет?

- Что вы, мой господин? Как можно? — прищуриваю глаза. — Эмма, я делала попытку связаться с адмиралом?

- Нет, госпожа Эрис.

Лайс шумно выдыхает, спуская пар.

- Искин, дай разрешение на посадку.

Он всё же касается моих губ лёгким поцелуем перед тем, как выйти из бассейна.

Уже у самых дверей оборачивается:

- Эрис, очень тебя прошу... я не хочу, чтобы ты появлялась перед адмиралом.

- Да, мой господин... - отвечаю покорно и опускаю глаза.

Лайс выходит в раскрывшиеся перед ним двери, а в моей голове кружит вихрь мыслей. Зачем прилетел адмирал? Чего хочет? Я слушаю его, но сейчас в его душе ничего интересного. Либо он поставил блоки, либо его дело — сугубо государственное. Собственно, какое мне дело до того, зачем прилетел адмирал?

- Эмма, прикажи принести мне халат.

- Сделано, госпожа Эрис. Желаете пройти в гардеробную?

Я думаю ровно секунду.

- Нет. Мне нет места на этой встрече.

Алланийка набрасывает мне на плечи халат, и я иду в спальню. Мне нет дела до того, о чём будут говорить мои истинные.

 

Глава 14.

 

Лания, дворец Лайса Ал-Тэрис

 

Адмирал вошёл в распахнувшиеся двери главного входа дворца. Усмехнулся. Всё-таки дворец главы внешних связей Ал-Лани уступал его дворцу во всём — в размерах, технологиях, убранстве. Да, ему нравилось быть первым во всём — в небети на земле.

Лайс уже ждал его. За маской равнодушия он спрятал дикое недовольство — его прервали на самом интересном, он до мушек в глазах и боли в члене хотел свою жену, а ему снова пришлось залезть в официальный мундир. Да будь он проклят, этот адмирал!

Мужчины поклонились, глядя в глаза друг другу. Оба искусные высшие, оба идеально владеют собой и прячут любые эмоции.

- Рад приветствовать тебя, Ян, в нашем доме. Что привело тебя ко мне? Срочные новости? Война?

Глаза адмирала на слове «наш» чуть заметно прищурились. В душе резанула боль. Где-то здесь, за серебристыми стенами его истинная. И это он должен говорить «наш дом», а не эта сухопутная тля.

- Благодарю, Лайс. В Ал-Лани всё спокойно. Если бы началась война, ты бы знал первым, а я был бы в другом месте. У меня к тебе разговор. Это касается нашей истинной.