Холодные голоса - Татьяна Волчяк

— Как тебя зовут? Раньше не видела тебя при дворе. Похоже, мы с тобой единственные нормальные в этом помещении. — Красавица обвела взглядом заполненную аудиторию, отчего ее личико брезгливо скривилось.

— Нормальные? — снова переспросила я, не поняв ее.

— Ну ты посмотри на них. Максимум дети зажиточных подмастерьев, а то и хуже, каких-нибудь гувернеров или дворецких…

Девушка не успела договорить, дверь распахнулась, и в аудиторию вошел щуплый старичок низенького роста с проплешиной на голове.

— Здравствуйте, дети, — тихим голосом проговорил этот эйт, шаркая в направлении преподавательского стола. — Меня зовут Гридис Грамм, я профессор артефакторики и буду преподавать у вас одноименный предмет, — монотонно, без пауз и интонаций продолжил профессор. — Открывайте блокноты или, у кого есть, включайте аналитики и записывайте. Артефакторика — предмет важный и самый необходимый в трудовой деятельности каждого бытовика. Без артефактов, заряженных необходимыми свойствами, слабому магу не обойтись. — Сев за свой стол и уткнувшись в записи, он без малейшего рвения давал знания, зачитывая лекцию с листа: — Каждый бытовой маг должен иметь при себе набор основных заряженных магией предметов на случай непредвиденных обстоятельств. Первые и самые необходимые — это те, которые могут спасти жизнь людям, на которых вы работаете или с которыми вы живете. Так называемые артефакты первой помощи. В их число входят…

Профессор стал перечислять артефакты первой необходимости. Под его однообразные интонации у меня закрывались глаза. Мой аналитик записывал голос преподавателя, а я после бессонной ночи еле сдерживалась, чтобы не заснуть.

— Эй! — Кто-то толкнул меня в бок. — Эй! Ну ты совсем, что ли? Проснись.

Я подскочила на месте и растерянно посмотрела на брюнетку.

— Как приятно, что молодая эйта соблаговолила проснуться к концу моей лекции и удостоила нас своим вниманием. Для бодрости вашего духа ставлю вам неуд по своему предмету, а к следующему занятию прошу подготовить материал на сегодняшнею тему. Все могут быть свободны, — проговорил профессор, а студенты, хихикая и перешептываясь, стали собираться.

— Ну ты даешь! — посмотрела на меня красавица, изогнув бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, еще не проснулась? Это же тебе сейчас профессор Грамм влепил неуд. Ты проспала всю лекцию и не думала просыпаться, пока я тебя не толкнула. Знаешь, я тоже люблю по вечеринкам ходить и, собственно, где как не на них можно встретить богатого мужа, но, если ты будешь пренебрегать занятиями, тебя быстро отсюда выгонят. А опухшие глаза еще ни одного достойного жениха не привели к храму, для создания семьи. Это я тебе говорю определенно, я не пропускала ни одного урока эйты Милы, самой фрейлины будущей королевы! А она говорила, что молодая эйта всегда должна быть свежа и достойна своего будущего мужа!

О чем говорила эта брюнетка с красивыми волосами и глазами, я не совсем понимала. Какие-то женихи, вечеринки…

— Постой, профессор сказал, что неуд — это мне? — Похоже, я все же проснулась. — Вот же штырева пропасть! — хлопнула я ладонью по столу.

— Ты что так ругаешься! Это непозволительная грубость! — ужаснулась красавица.

— Извини, я не хотела.

— Ты свой аналитик потом переслушай, он у тебя исправно работал, пока ты спала, — ткнула пальцем в мою записывающую ракушку.

— Спасибо. Меня зовут Анна, — опомнилась я и попыталась быть любезной. — А как он поставил мне неуд, если не знает, кто я? — проворчала себе под нос, но соседка по парте расслышала.

— Как? Просто! У всех преподавателей есть слепки ауры учеников, но они редко ими пользуются, предпочитают спрашивать имена. Но так как тебя не могли добудиться, профессор Грамм, видимо, считал твою ауру и сопоставил с имеющейся базой. Так ты просто Анна? Может, у тебя есть фамилия? — как-то не особо приветливо уточнила девушка. Кажется, она передумала знакомиться со мной ближе.

Я усмехнулась своей догадке.

— Анна-Лея Каллийская. А тебя как зовут?

Мы уже выходили из аудитории, и красавица остановилась в дверях.

— Ты дочь советника? Но я знаю его дочь, ее зовут Матильда, я лично с ней знакома. — Она оживилась.

Неудивительно. Меня не знают при дворе, я там не появлялась. Было бы странно, если бы вообще кто-то помнил о том, что у советника есть еще одна дочь. Не то чтобы меня скрывали, но и не особо распространялись обо мне. Родители умело избегали разговоров о старшей дочери, иначе бы стали задавать неудобные вопросы, такие как: почему ваша дочь не посещает балы? Почему ваша дочь не бывает на чаепитиях с высокородными эйтами и не входит в общество? Почему то, почему это…

— Матильда — моя младшая сестра, — ответила я так и не представившейся мне девушке.

До следующей аудитории мы добрались быстро, она находилась на том же этаже, через две двери от предыдущей. Странно или нет, но свободным оказался только один стол в самом ее конце. Мы с брюнеткой разместились за ним и приготовились к лекции. Прозвенел звонок, и в ту же секунду в класс вошла высокая, стройная преподавательница в брючном костюме.

— Приветствую будущих представителей нелегкого бытового труда! — завораживающим голосом пропела профессор. — Если кто-то не знает, меня зовут Ретавия Верг, и я ваш куратор в этом учебном году. Я не терплю опозданий, выкриков с места и тем более пропусков. Не только своего предмета, но и других. — Магесса щелкнула пальцами, и перед ней в воздухе появилось двухстороннее табло с фамилиями студентов и расписанием уроков. Движением руки она перелистывала в воздухе страницы.

— Что это? — громко и раздраженно выкрикнула она на всю аудиторию, а затем рявкнула: — Анна-Лея Каллийская, встать!

Бросив недоуменный взгляд на брюнетку, я поднялась с места. И спрашивается, чего так орать?

— Ясно… — протянула Верг, оглядывая меня. — Значит, по вашему мнению, Анна-Лея Каллийская, — пренебрежительным тоном подчеркнула она мое имя, — вам при вашем положении можно спать на лекциях?

— Нет… — промямлила я, растерявшись от внезапного внимания к себе.

— А может, вы думаете, если ваш отец так необдуманно отпустил свою дочь в заведение, где учатся по его же программе дети простых людей, вы можете вести себя вызывающе? Или вы думаете, что для вас правила не писаны?

— Нет, я…

— Тогда постарайтесь объяснить, как в первый же учебный день и на первом же занятии вы получили неуд! — отчитывала меня, как ребенка.

— Я не смогла…

Но мне даже не дали договорить.

— «Я, я…» Что вы лепечете, Анна-Лея? Разве вас не учили изъясняться четко и по существу? — Ну и злобная стерва эта Верг. — Чтобы к следующему занятию все было исправлено! Это касается всех учащихся моего потока.