Сатанинские тени - Ли Риверс

Свет мерцает.

— Тишина!

Никто не слушает, пока я опираюсь локтями на стол, подперев подбородок ладонями. Похоже, обладание силой не дает тебе власти над пятьюдесятью с лишним учениками-волшебниками. Ну, волшебниками, за исключением одного. Меня.

Дейн и его банда хулиганов входят, или, скорее, входят с важным видом, и в зале воцаряется мертвая тишина. Меня раздражает, что их хвалят без всякой причины. Конечно, у них есть внешность и соответствующее дерзкое поведение, но то, что они — дети профессоров, не должно делать их такими особенными.

Меня сейчас, кажется, вывернет — все смотрят на них, как на свежую добычу, жадно готовые откусить свой кусок. Справедливости ради, Дейн действительно хорошо выглядит. Его волосы — кудрявая копна на голове, рубашка частично расстегнута — галстука нет — а рука засунута в карман.

Закатанные рукава привлекают моё внимание к его предплечьям, и я с трудом подавляю странное, раздражающее желание наблюдать, как под загорелой кожей проступают вены.

Я отворачиваюсь, когда его взгляд встречается с моим. Надеюсь, его странная способность читать мысли не дотягивается сюда. Если да, то он только что насладился видом своей собственной руки, сжимающей мою шею.

Молодец, Сера. Молодец.

К моему раздражению, Орсен замечает столик, за которым сидим мы с близнецами, указывает в нашу сторону и улыбается Мел. Мы все хором стонем, и голова Поппи драматично ударяется о стол. Она их всех ненавидит, а Орсен любит дразнить ее насчет ее партнера. Он также говорит ей, что он ее будущий шурин.

— Что бы он ни говорил, это ложь.

Я бросаю взгляд на Мел. — Что ты наделала?

— Ничего, — отвечает она. — Что бы Орсен ни говорил, не верь ему. Я не целовала его вне заданий на уроках, и я точно не чувствовала его пальцев внутри себя посреди леса.

Поппи кривит лицо.

Я прищуриваюсь.

— Я думала, ты ненавидишь лжецов.

Она бросает на него гневный взгляд, когда он подходит к нам, опираясь своими чудовищно большими руками на стол.

— Доброе утро, дамы. — Орсен наклоняет голову в мою сторону. — Человек.

Я закатываю глаза, а потом отвожу взгляд, когда Дейн садится прямо напротив меня. Его нога касается моей, и я напрягаюсь всем телом, как будто его черные тени снова обвивают меня. Мое сердце тут же начинает биться чаще, и мне приходится прочистить горло, чтобы не вырвался какой-нибудь звук.

— Уйди, — говорит Мел, но Орсен садится рядом с ней, подталкивая ее плечо и подмигивая.

— Вчера вечером ты так не говорила, ледяная королева.

Дейн фыркает. — Пожалуйста, не вдавайся снова в подробности.

Я безмерно благодарна, что пока не знала слишком много.

Мел качает головой, но я знаю, что ей это нравится. Она смотрит на Орсена, сдерживает ухмылку и шлепает его по ноге под столом.

Я хочу смеяться вместе с ними, чтобы как-то разрядить обстановку. Последние несколько недель были одними только мрачными предчувствиями. Плохая новость за плохой новостью за плохой новостью.

Застряла на острове с волшебными, мифическими существами. Задира, который не раз говорил мне, что хочет убить меня — который преследует меня по всему замку, врывается в мою комнату, чтобы спросить, как пользоваться мобильным телефоном, и возбуждается, когда видит меня в пижаме.

Я чувствую на себе взгляд Дейна, но не смотрю в его сторону. Меня охватывает нервозность, но не та, что пугает.

Это ощущение исчезает, как и все голоса в зале, когда профессор истории щелкает пальцами.

— Когда вас просят замолчать, вы все должны замолчать!

Я пытаюсь пробормотать что-то под нос, но слова не выходят. Одна из сильных сторон профессора — она может лишить всех голоса. Мы все можем дышать и обмениваться сбитыми с толку взглядами, но в зале не слышно ни звука.

Если бы на пол упала горстка булавок, я бы услышала, как они ударяются о пол.

Дейна, похоже, это не беспокоит. Как будто он привык к такому поведению.

Она улыбается. — Отлично. Спасибо, что уделили мне все свое внимание. Начнем?

В течение следующих нескольких минут она ходит по классу со списком, вызывая имена и отмечая их в реестре, когда ученики поднимают руки, чтобы показать, что они присутствуют.

— Серафина Уинтерс.

Невольно я поднимаю руку. Боль пронзает мой бицепс и запястье, обжигая их, и утихает, когда она меня замечает.

Она кивает, улыбается и отмечает мое имя.

Как только все имена были перечислены, директриса Далтон встает со стула, обращаясь ко всем нам как к своим замечательным ученикам.

Она подходит к нашему столу, а Дейн игнорирует ее, когда она кладет руку ему на плечо и говорит о мерах безопасности в академии. Он напрягается под ее крепким прикосновением, его щеки краснеют, и по какой-то причине я чувствую напряжение его мышц в своих собственных, смущение, желание уйти.

Я хмурюсь, и он бросает на меня взгляд, слегка качая головой, как будто хочет помешать мне показать, что я чувствую то же, что и он.

Я хочу спросить: «Что это было?», но знаю, что не стоит. Она это заметит, и, зная ее жестокость, потребует узнать, в чем такой секрет.

Но как я почувствовала все, что он чувствовал? И как он узнал?

Миссис Далтон прочищает горло, отпуская Дейна и скрестив руки на груди.

— Большинство из вас знают, что произошло сегодня утром. Я хочу, чтобы вы все знали, что мы принимаем меры и вводим меры безопасности.

Я наклоняю голову, глядя на близнецов. Слова не помогают, но я шепчу: — Что случилось?

Поппи грациозно проводит пальцем по шее, наклоняет голову, высовывает язык и косит глаза.

Боже.

За то короткое время, что я здесь, несколько человек были убиты самым варварским образом, так в чем же разница на этот раз? Полагаю, их бессмертие имеет свои пределы, раз на этом острове людей можно убить.

— Я буду допрашивать каждого студента, который был в кабинете истории, и если сочту вас подозрительными, вас отправят в подземелья. Смерть здесь — это следствие плохого поведения, а не хобби, чтобы занять себя, когда скучно. Если я найду еще одного замученного студента, накажу каждого из вас до последнего.

Профессор Мэллори, руководитель отделения боевых искусств и обучения обращению с оружием, встает. Все девушки в зале мгновенно начинают за ним заглядываться. Справедливости ради, он похож на танк, учитывая, насколько он мускулист. Высокий. С самыми яркими, голубыми глазами на свете. И он красив. Очень, очень красив.

Но он сломает шею, даже не моргнув.

Я