Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

— Бабушка, — Алиса нахмурилась. — Что ты такое говоришь?

— А то, — бабушка резко обернулась, и в ее глазах блеснул знакомый стальной огонек. — Ты думаешь, я не вижу? У них там что-то не так. Давно уже.

— Бабушка, не выдумывай.

— Я сорок лет в школе проработала, — отрезала Ольга Николаевна. — Я такие "не выдумывай" за версту вижу. Угробит она себя, Вероника, с этими дежурствами и операциями. А отец твой…, — она махнула рукой. — Ладно, не твоего ума дело. Садись лучше, ешь.

— Я хотела помочь...

— Не мешай, — отрезала бабушка. — Помощница из тебя, как из меня балерина. Сиди. Чай лучше сделай. Вон, мяту возьми, я в саду нарвала.

Алиса послушно встала, насыпала в заварник листики мяты, залила кипятком. Знакомый запах поплыл по кухне, смешиваясь с ароматом блинов. Детство. Тысячи таких завтраков. Только тогда она бежала в школу, а сейчас сидит с синяком и разбитой жизнью.

На лестнице послышались шаги. Витя спустился — лохматый, сонный, в растянутой майке и спортивных штанах. Зевнул, почесал живот, плюхнулся за стол.

— Если и вставать хрен знает во сколько, то ради завтрака! Блины? — спросил он хрипло.

— Блины, — подтвердила бабушка. — Руки помыл?

— Ага.

— Когда успел?

— В смысле?

— Ты только что с кровати.

Витя вздохнул, поднялся, поплелся в ванную. Алиса усмехнулась. Бабушка — единственный человек, который до сих пор мог заставить Витьку мыть руки.

Бабушка быстро допила чай и ушла в сад поливать цветы, оставив их вдвоем. Витя наворачивал блины с таким аппетитом, будто не ел неделю. Алиса ковырялась в тарелке, кусок в горло не лез.

— Не ешь? — спросил Витя с набитым ртом.

— Не хочется.

— Надо есть. Силы нужны.

— Знаю, — она откусила маленький кусочек, прожевала, проглотила через силу.

Телефон завибрировал. И снова. И снова. Алиса сжала вилку так, что костяшки побелели.

— Не отвечай, — сказал Витя спокойно. — Потом разберемся.

— Он не перестанет.

— Перестанет. Когда поймет, что бесполезно.

Телефон Вити зазвонил. Он глянул на экран, и лицо его изменилось — стало серьезным, собранным.

— Приехал, — сказал он, вставая. — Я быстро.

Он выскочил из кухни, и через минуту Алиса услышала, как хлопнула входная дверь. Она осталась одна, глядя в окно на бабушку, которая ползала среди пионов с лейкой.

Сердце почему-то забилось чаще. Она не знала, кто там приехал, но Витя говорил про какого-то друга, который поможет. Который разбирается в информационной безопасности. Который...

Шаги на крыльце. Дверь открылась. Голоса в прихожей — Витькин и второй, низкий, спокойный, незнакомый.

Алиса встала, одернула футболку, пригладила рукой волосы. Глупо, но она вдруг застеснялась своего синяка, своей домашней одежды, своей растрепанности.

Они вошли на кухню.

И Алиса забыла, как дышать.

Высокий. Очень высокий, под два метра, наверное. Черная футболка, темные джинсы, легкая небритость. Темные волосы, четкие, резкие черты лица, прямой взгляд светло-карих глаз, который, кажется, видел насквозь. И татуировка на левом предплечье — геометричный узор, похожий на зашифрованное послание.

Он стоял в дверях, и кухня вдруг стала маленькой и душной.

— Алиса, это Тигран, — сказал Витя. — Мой друг. Я тебе говорил.

Тигран кивнул. Чуть заметно, но в этом кивке было что-то... уважительное, что ли. Без обычного мужского оценивания, без скольжения по фигуре, без того взгляда, к которому она привыкла за годы с Эдиком.

— Здравствуйте, — сказал он просто. И голос у него оказался под стать внешности — низкий, спокойный, чуть хрипловатый.

— Здравствуйте, — ответила Алиса и поняла, что стоит столбом посреди кухни, как дура. — Вы... вы завтракали? Блины есть. Бабушка напекла.

— Спасибо, — он чуть улыбнулся, и от этой улыбки у Алисы почему-то потеплело в груди. — Я с дороги. Руки только помою.

Он вышел в коридор, к ванной. Алиса проводила его взглядом и только тогда заметила, что Витя смотрит на нее с легкой усмешкой.

— Чего? — спросила она шепотом.

— Ничего, — Витя ухмыльнулся. — Просто ты покраснела.

— Ничего я не покраснела!

— Ага. Верю.

— Витька, заткнись!

Она пихнула его в плечо, но щеки и правда горели. Черт. Совсем с ума сошла? У нее мужик — козел редкостный, она сбежала с ребенком, у нее жизнь рушится, а она тут краснеет перед каким-то...

Перед кем?

Тигран вернулся, сел за стол. Алиса поставила перед ним тарелку с блинами, подвинула сметану, варенье — бабушкино, смородиновое. Он ел молча, сосредоточенно, но без той жадности, с которой Витя уплетал все подряд. Аккуратно, спокойно, с достоинством.

— Вкусно, — сказал он, поднимая глаза на Алису. — Передайте бабушке спасибо.

— Передам, — кивнула она и вдруг поймала себя на том, что рассматривает его руки. Длинные пальцы, уверенные, с аккуратными ногтями. На правой руке — простые металлические часы. Никаких перстней, никакой показной роскоши.

— Рассказывай, — сказал Тигран, отодвигая пустую тарелку. — Что случилось.

Алиса сглотнула. Рассказывать незнакомому человеку — стыдно, трудно, почти невозможно. Но Витя сидел рядом и смотрел на нее с такой верой, с такой уверенностью, что она заговорила.

Сначала сбивчиво, потом ровнее. Тигран слушал молча, не перебивая. Только взгляд его становился все темнее, все жестче. Когда Алиса замолчала, он спросил только одно:

— Компромат. Что он пишет?

— Пишет, что у него на меня что-то есть. Фото, видео, переписки. Что он сольет в сеть, если я не вернусь. Но я ничего такого не делала! Я одна почти никуда не ходила последнее время, только на съемки...

— Это неважно, — Тигран покачал головой. — Все можно сфабриковать, вырвать из контекста переписку. Если есть деньги, можно нанять людей. Или он просто запугивает. Но проверять на вшивость нельзя.

— Что же делать? — Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает паника.

— Показывайте, что пишет.

Алиса принесла телефон. Тигран взял его, пролистал сообщения, хмурясь. Потом достал из рюкзака, который принес с собой, ноутбук.

— Я пробью его, — сказал он коротко. — Официальные каналы, открытые источники. Посмотрим, с кем имеем дело.

Он застучал по клавиатуре. Пальцы летали с гипнотической скоростью, экран мигал, открывались какие-то таблицы, графики, страницы. Алиса смотрела на него и не верила, что этот человек — ровесник ее и Вити. Он казался старше. Увереннее. Спокойнее.

— Эдуард Маратович Суровцев, — читал Тигран вслух. — Двадцать шесть лет. Совладелец клуба “Эгоист". Отец — Марат Суровцев, депутат от..., — он присвистнул. — Серьезный дядька. Бизнес в регионах, связи в Москве.

— Я знаю, — кивнула Алиса. — Свекор — личтость та еще. Так и его жена. Но Эдик... он просто тряпка под родительским каблуком.

— Тряпка,