Дневник кухарки - Ника Громова

Он сказал, что мне идёт быть здесь хозяйкой. Может, я, и правда, заигралась и перехожу все мыслимые и немыслимые границы. Я отчего-то стала ощущать это место своим домом, даже понимая, что оно мне не принадлежит.

Внутри натянулась невидимая струна, я старалась отвлекаться на книги, домашние хлопоты, даже начала писать картину с Маей, но всегда ощущала глубоко внутри себя, что нахожусь в ожидании, что не могу дышать полной грудью, пока он не вернется.

Стала чаще ездить в город, чтобы сменить обстановку, прогуливалась, подолгу сидела в кофейне, но меня неизменно тянуло… домой. К нашим лошадям, тихому лесу, картинам, шахматам, неспешному быту — всё это прочно стало ассоциироваться в моём сознании с домом.

Единственное, чего так сильно не доставало в этом пазле, чтобы он полностью сложился, так это самого хозяина дома.

Помимо своей воли всё время мысленно возвращалась к нашим беседам и разгадывала их словно кроссворды перед сном. И каждый раз находила в его словах и поступках новый смысл.

Однажды во время уборки зацепилась взглядом за картину, которую когда-то привёз Мирослав. Почему я всегда думала только о том, что это поле лаванды в грозу так близко мне, и никогда не думала о том, почему он выбрал эту картину? Ответ же был на поверхности, внутри него заключена такая же гроза. Только скрытая от посторонних глаз.

Я уже поняла, что он не склонен проявлять свои эмоции, но это не означает, что у него их нет, он просто запирает их внутри себя, оставляя возможность их прочесть только по таким мелким штрихам, как эта картина, конная прогулка или неожиданная забота.

Все-таки он заставил меня разгадывать его ребусы.

Сегодня я сорвалась. Я так долго отгоняла от себя мысли, почему я отказала ему, что в один момент они свалились на меня, когда я меньше всего этого ожидала и застигли врасплох.

Я разбила бокал. Снова. Осколки стекла, как в прошлый раз, разлетелись по всей кухне. В этот момент Пётр был на обеде. Он достал чистый тканевый платок, чтобы вытереть лицо, так как был из того поколения, которое не признавало ничего одноразового, в том числе салфеток. И затем сказал “это на счастье”.

Так ли это? И будет ли ещё оно в моей жизни, это счастье? Если я отказалась от возможности его обрести.

Когда я собирала осколки, я только и думала о Мирославе.

Пётр все-таки очень умный человек, потому что перед тем, как уйти, по-доброму добавил “не переживай, скоро он приедет”.

Будто прочитал мои мысли.

И когда он ушёл, я впервые за всё проведённое здесь время расплакалась.

Мне казалось, что так же, как это дурацкое стекло, разбились вдребезги мои надежды.

Если бы Мирослав сказал, что я ему нужна, все могло быть иначе. Почему он не сказал, что я для него значу?

Весь тот вечер он выглядел таким опустошенным, словно уже заранее знал, что я не приму его предложение.

* * *

23 ноября.

Поздним вечером мне позвонила подруга Маша, которая психотерапевт. Я ей честно призналась, что понемногу слетаю с катушек. Она сказала, когда я обрету гармонию и одновременно буду открыта для новых отношений, значит, я окончательно оправилась после развода.

Её слова натолкнули меня на череду размышлений. После разговора с ней, мысли обрушивались одна за другой, словно в “эффекте домино”.

Я ожидала откровенности от Мирослава, но готова ли была сама к подобной откровенности? Почему я не сказала ему, что он мне небезразличен?

Готова ли я была в свою очередь дать ему какие-либо гарантии? Опять же — нет, потому что никто не может знать на сто процентов, как бы сложились наши отношения в дальнейшем.

Получается, что каждый из нас боялся наступить на тонкий мостик признаний и лишь выжидал от другого первого шага.

Все его слова завертелись в моей голове, как хоровод из падающих снежинок, и вдруг предстали совсем в другом свете.

Мирослав перенес потерю, бóльшую, чем я в своём развалившемся браке.

Что если он просто пытался защититься своими словами о том, что не сможет больше полюбить? Что если это неправда, но он сам не верит в такую возможность и просто не хочет снова подставлять своё сердце под удар?

Мне ведь и самой кажется, что стоит только довериться и ступить на тонкий лёд чувств и эмоций и тут же провалишься в ледяную воду реальности. Но что если реальность окажется на этот раз другой, что если лёд под ногами не треснет?

Я снова и снова задавала себе вопросы, кутаясь в одеяло перед сном.

Он первый начал разговор о том, что мы можем быть вместе, мне лишь нужно окружить его своим теплом и позволить поверить, что мы можем друг друга полюбить.

Следующий шаг за мной.

Засыпая одна в своей холодной постели, я решила, что все-таки мне стоит проявить смелость и показать ему насколько прочен этот лёд.

Глава 12

24 декабря.

Зима, декабрь, а ночью неожиданно пошёл дождь. К утру все небольшие сугробы покрылись хрустящей ледяной корочкой, ярко искрящейся на солнце. Лошади проваливались копытами под хрустящий наст, возмущённо фыркали и затем вовсе отказались от прогулки. Я и сама сегодня решила отложить подобные мероприятия, уж слишком было скользко. И ветрено.

Понемногу начиналась метель. Ветер перетирал снежинки в белую крошку и с силой швырял в лицо, забивая морозный воздух и не давая вдохнуть. Обманчивый тонкий слой крупинчатого снега постепенно укрывал гололедицу.

“Ирина, доброе утро, мне потребовалось уехать, я могу оставить с вами Марса?” — прилетело сообщение от Дениса.

Наверное, он не знал, что я боюсь собак, иначе с его тактичностью не стал бы спрашивать. Но мы с Марсом уже успели подружиться, поэтому проблемы я в этом не видела и согласилась.

“Это ненадолго, сегодня приезжает Мирослав Евгеньевич, он его заберёт” — всплыло сообщение на экране и моё сердце тут же подскочило к горлу и радостно забилось.

Сегодня. Приедет. Наконец-то.

Счастливая улыбка тут же тронула мои губы.

Денис успел привезти Марса, пока ещё не перемело дорогу. Через час Марс уже бегал за мной по дому, потом, расположившись у стола на своей мягкой лежанке, подолгу наблюдал своими тёмными глазами-бусинами за тем, как я готовлю.

Я подошла, присела перед ним на корточки и