Вкус греха - Мерилин Паппано

— И что же ты ему ответила, а, Сели?

— Меня зовут Селина.

— Мне больше нравится Сели. Это тебе подходит.

— Это детское имя, а я не ребенок. Мне двадцать восемь лет.

Уилл деланно усмехнулся. Меньше всего ему хотелось сейчас вести беседы. Ему нужно только одно: войти в нее. Это будет нетрудно, стоит лишь расстегнуть джинсы, стащить с нее трусики, прижать к дереву и проскользнуть внутрь. Там будет горячо и влажно, а он будет тверд как камень. И много времени ему не потребуется.

К черту! Это не его женщина и никогда не будет его.

— О да, ты знойная женщина, — проговорил он нараспев. — Скажи-ка мне, Сели, сколько у тебя было любовников? Два? Один? Или ни одного?

— Не ваше дело, Билли Рей.

Уилл вновь опустился на колени возле косилки и запустил руку в ящик с инструментами.

— Так что же ты ответила Реймонду?

— Что меня это не интересует.

— Что именно? Его планы? Его деньги? Или он сам? — Он вскинул голову, усмехнулся и быстро отвел глаза. — Или, может быть, я?

— Он не доверяет вам.

— Совершенно верно, мэм, он мне не доверяет, и это правильно. — Он опять смотрел на нее, причем на этот раз совершенно серьезно. И она это заметила. — Мне нельзя доверять. Стоит тебе, мисс Сели, отвернуться, и я могу прикарманить все, что тебе дорого. — Уилл помолчал, чтобы смысл его слов получше дошел до нее. — Тебя предупредили.

— Зачем приезжал шериф? Он угрожал вам?

Эта девчонка больно настойчива. Неужели еще минуту назад он надеялся, что она убежит? Нет, на это ей не хватит ума.

— Зачем приезжал шериф — это мое личное дело, — сухо ответил он.

— У вас неприятности?

Уилл поднял голову и расхохотался.

— У меня почти всю жизнь сплошные неприятности.

— У вас неприятности здесь?

— С чего бы? Я здесь всего два дня, и шагу не ступал за пределы частного владения. Что я, по-твоему, мог натворить такого, чем привлек внимание шерифа?

Селина отступила в тень. Ей было жарко, чулки прилипли к ногам, как вторая кожа, и ступни ныли в этих туфлях на высоких каблуках. Поскольку Уилл решил изображать из себя крутого парня, ей лучше всего поступить так, как она хотела в первое мгновение, едва увидела машину шерифа: уйти к себе и не обращать внимания ни на что. Дома она сможет раздеться, проглотить таблетку аспирина, чтобы унять головную боль, и проспать до вечера, как обычно делает по воскресеньям мисс Роуз.

И все же она не двинулась с места.

— Такие люди, как вы, обычно привлекают внимание даже в том случае, если ничего не делают.

Уилл улыбнулся, и от его улыбки что-то внутри Селины болезненно сжалось.

— Что ж, мисс Селина, это даже похоже на комплимент.

Она пропустила его реплику мимо ушей.

— В церкви только и разговоров было, что про вас. Даже мои родные вами интересовались.

— Даже твои родные? — Уилл отставил в сторону косилку. — Что в этом удивительного? Насколько я помню, Хантеры ничем не отличались от остальных сплетников. У них те же предрассудки, что и у прочей шушеры.

— Особенно интересовалась моя сестра.

— Твоя сестра… Ну да, Викки. — Он снял с косилки лезвие, осмотрел его и швырнул в траву. — Когда в последний раз меняли лезвие?

— Не знаю. Должно быть, давно. — Селина прислонилась к стволу, заведя руки за спину, чтобы не испачкать платье. — Викки замужем. У нее трое детей.

Он не ответил, но его взгляд был красноречив. Может, Викки вышла замуж, может, она почернела и подурнела; ему нет до нее решительно никакого дела. Да помнит ли он Викки? В пятницу вечером Селине показалось, что помнит. И ее он как будто вспомнил. А может быть, мисс Роуз достаточно порассказала ему до ее возвращения с работы.

— Все девушки, с которыми вы учились в школе, замужем, — продолжала она.

Уилл не повернул головы. Его коротко и небрежно подстриженные черные волосы отливали на солнце шелковистым блеском.

— Это тоже предупреждение?

— Тоже? Значит, шериф все-таки предупреждал вас?

Он раздраженно взглянул на нее.

— Шериф сделал то, что всегда делают шерифы в маленьких городках, когда на их территории появляется новый человек. Он позаботился о том, чтобы чужак ясно представлял себе положение вещей.

Уилл говорил так резко и зло, что Селине захотелось переменить тему. Но он тут же улыбнулся своей наглой улыбкой.

— Меня занимает другой вопрос: почему тебе вздумалось предупреждать меня насчет здешних дам? Неужели ты боишься, что я нарушу их налаженную семейную жизнь? — Улыбка его сделалась еще шире. — А может быть, ты хочешь сохранить меня для себя, а, Сели?

Селина оттолкнулась от дерева и подошла к нему вплотную.

— Я бы не сказала, что местным жителям очень уж хочется ненавидеть вас, Уилл. Просто вы не оставляете им другого выхода.

Резко отвернувшись, Селина прошла в дом. Оказавшись в спальне, она закрыла ставни и принялась раздеваться. Головная боль, которая началась в доме родителей, усилилась после нескольких минут разговора с Уиллом.

Он злой. И наглый. Чересчур красивый — на свою беду. И, наверное, на ее беду. Черт возьми, а он не ошибся. Должно быть, она и в самом деле думала о себе, когда подчеркивала семейное положение прежних подружек Уилла. Не исключено, что ей хотелось представить всех остальных женщин недоступными на тот случай, если ему понадобится женщина. А женщина ему непременно понадобится.

Но что в ней может заинтересовать этого мужчину? Она не ответила на его вопрос о любовниках, но он угадал. Их было двое. Двое за двадцать восемь лет. Оба они не были королями секса — и она не произвела ни на одного из них особенного впечатления. Первый ушел от нее к другой женщине. К другой женщине? Селина едва не рассмеялась. Что ж, ее сестра великолепно сыграла роль другой женщины. А второй просто оставил ее, и точка.

Уилл, безусловно, сексуален и, без сомнения, является искусным любовником. У него есть для этого все физические данные, темперамент и опыт. Он может дать женщине то, чего Селина не может даже вообразить. Он может придать наслаждению иное качество. И он способен разбить сердце женщины.

Она бросила платье на стоящий в углу спальни стул, чтобы не забыть отнести его в чистку. Каждое общение с племянницей завершается пятнами на одежде. Сегодняшний день не стал исключением из этого правила.

Запив аспирин теплой водой, Селина включила вентилятор и растянулась на кровати. Ей необходимо проспать несколько часов. Благословенный сон придаст сил телу и даст отдых уму. И тогда она снова сможет взглянуть жизни в глаза.

Бабушка и дедушка снова ссорились. Как всегда в таких случаях, Джеред Робинсон прикрыл дверь, чтобы не слышать криков деда и всхлипываний бабки. Да, он любил их, был признателен им за то, что они взяли его к себе, когда его мать решила, что он ей не нужен, но случались дни, когда ему хотелось оказаться далеко-далеко от них.