Романтические сны - Энн Брок

Либ представилась.

— О, хорошо, — ответил ей немолодой женский голос, сразу же ее узнав. — Вы уже приехали в город? Вам нужно подписать некоторые бумаги и… — Она замолчала, слушая кого-то на другом конце провода. — Сегодня у Рича в пять назначена встреча в Стерлинге. Вы можете с ним встретиться в четыре тридцать?

— Конечно, — согласилась Либ. — Где?

— В кафе, — не колеблясь, ответила секретарь.

— Хорошо. — Либ повесила трубку и посмотрела на часы. Не было еще и девяти. В желудке у нее урчало от голода, но Либ решительно обошла стороной булочную и направилась домой. Вчера она купила хлеба и орехового масла, и они все еще лежали у нее в багажнике. С деньгами пока будет туго, так что про сладости придется забыть. Либ ускорила шаг, а затем перешла на бег. Зато в какой она будет прекрасной форме!

День клонился к вечеру, когда Люк Фултон, стоя у витрины спортмагазина и тщетно борясь со сном, пытался слушать менеджера, который спрашивал, справа или слева от входа установить гребную шлюпку.

Из-за поворота на Мейн-стрит выехал ярко-голубой «спитфайер». Люк стряхнул с себя сон, провел рукой по волосам, убедился, что рубашка аккуратно заправлена в брюки, — может, она едет, чтобы извиниться…

Либ промчалась мимо, даже не махнув ему рукой.

— Так что ты думаешь, Люк? — Чет, менеджер магазина, замер в ожидании.

Либ припарковалась через два магазина вниз по дороге и, перейдя улицу, вошла в кафе. На ней были зеленые шорты сафари и более темного оттенка шелковая безрукавка. Несмотря на послеобеденный зной, девушка выглядела свежей и бодрой. Волосы она снова собрала в хвост, они были мокрыми, словно она только что вышла из душа.

Только вот душа у нее нет.

Воображение Люка вдруг живо нарисовало Либ, купающуюся в уединенном пруду позади дома Харлоу. Вот она выходит на берег, вода струйками стекает с ее обнаженного тела…

— Люк?

Люк откашлялся и перевел взгляд на Чета. Ах да, гребные лодки.

— Сделай, как считаешь нужным.

Только один человек в кафе был одет в костюм и галстук, и когда Либ подошла к его столику, он вежливо поднялся.

— Мистер Лоуэлл?

— Рич. — Он протянул ей руку. — А вы, должно быть, Либерти Джонс. Клевое имя. Присаживайтесь.

Несмотря на полноту, мистер Лоуэлл в свои без малого сорок лет оставался весьма красивым мужчиной. И, судя по огромным порциям яблочного пирога и мороженого, стоявших перед ним, слова «диета» он не знал. Его сияющие голубые глаза и искренняя улыбка сразу же понравились Либ. Неудивительно, что Харриет наняла этого человека, ведь десять лет назад он, наверное, был еще красивее.

Рич похлопал по папке с документами, лежавшей у него на столе рядом с яблочным пирогом.

— Нам предстоит сейчас поговорить о налогах на наследство. Кстати, вы не голодны? Может, заказать вам что-нибудь? — Он сделал знак официантке.

— Чай со льдом, пожалуйста, — попросила Либ. — Без сахара и с двойным лимоном.

Официантка исчезла.

— Харриет оставила вам небольшую сумму. — Рич открыл папку. — Но, по правде говоря, ее едва ли хватит, чтобы оплатить четверть налогов на дом и имущество.

Либ наклонилась вперед, пытаясь прочитать перевернутые вверх тормашками цифры.

— Когда дом оценивали в последний раз? — поинтересовалась Либ. — Вы вообще знаете, в каком он сейчас состоянии? — И она вкратце рассказала о том, что нужно отремонтировать в самое ближайшее время.

Рич покачал головой и перевел взгляд на подошедшую к столу официантку. Она поставила перед Либ чай со льдом и снова исчезла.

— Очень сожалею. Да, вы правы, нужно сделать переоценку.

— Рич, а что случилось с мебелью? — Либ отхлебнула немного чая. — В детстве, я помню, дом был просто забит ею. Неужели все продали?

— Как раз об этом я и хотел поговорить. — Покопавшись немного в папке, Рич достал несколько бумаг. — А, вот он. «Дом № 2 по Форест-роуд», — зачитал он. — Викторианская софа, письменный стол, обеденный стол, восемь стульев с высокими спинками и так далее. — Он передал список Либ. — Но тут есть одна загвоздка, — продолжал Рич. — За хранение мебели мы платили ежеквартально из сбережений Харриет, и в этот вторник нужно внести очередную сумму. Либо вы заберете мебель, либо придется платить.

— Сколько?

— Тысячу сто долларов.

— Тысячу сто долларов? — У Либ перехватило дыхание. — Харриет платила четыре тысячи четыреста долларов в год только за одно хранение? И так восемь лет?

— Я советовал ей продать мебель, — пояснил Рич, — но она настояла на том, чтобы сохранить ее для вас. Очевидно, она имела для нее особую ценность.

Либ пробежала глазами перечень, убористо напечатанный на трех страницах.

— И я должна вывезти все это ко вторнику? — ужаснулась Либ. — Сегодня среда, значит, осталось меньше недели. Куда я это все дену, у меня ведь крыша течет!

— Дайте мне знать к понедельнику, если решите снять деньги со счета Харриет. — Рич посмотрел на часы. — Мне ужасно неловко так быстро заканчивать нашу беседу, но через несколько минут у меня встреча с другим клиентом, и…

— Можно маленький вопрос?

Рич кивнул.

— Страховка, — почти шепотом произнесла Либ. — Мне нужен адрес и название страховой компании… — Она замолчала, заметив, как изменился в лице адвокат. — Что?

Он лишь покачал в ответ головой.

Либ сделалось дурно. О Боже, только не это.

— Неужели Харриет ничего не застраховала? — Либ изо всех сил старалась говорить спокойно.

Словно потеряв аппетит, Рич отодвинул от себя пирог.

— У Харриет не было ипотеки, поэтому страховка не требовалась. Я пытался уговорить ее приобрести хоть какой-нибудь страховой полис, но она и пальцем не пошевелила… Мне очень жаль.

«Никакой страховки. — Либ вцепилась в край стола. — Тысячедолларовые налоги на наследство. Крышу нужно срочно чинить, иначе дом будет окончательно разрушен, а это еще тысяч пять. Да еще восемь комнат, битком набитые мебелью, которую я должна вывести ко вторнику, или заплатить еще тысячу сто долларов…»

— Не хочется говорить, — извиняющимся тоном начал Рич, — но срок уплаты налогов истекает в ближайшее время. Вы должны заплатить около двух с половиной тысяч, но после переоценки сумма, конечно же, будет немного поменьше.

Либ неуверенно поднялась. Ей нужно выйти отсюда, нужно вернуться на ферму и, сидя у пруда, подумать, что делать дальше. Но сейчас впервые в жизни она почти теряла сознание.

— Какая вы бледная, — заволновался Рич, вскакивая со стула. — Садитесь, пожалуйста, не стойте.

Но Либ покачала головой. Ей нужно на улицу. Даже самое худшее, что рисовало ей воображение, было далеко от подобной катастрофы.