Поцелуй навылет - Фиона Уокер

В воскресенье утром сильный восточный ветер принес с собой бурю. Над долиной гремел гром, и Фоби решила, как можно дольше оставаться в постели под пуховым одеялом, натянутым до подбородка.

Когда она наконец спустилась, Джин уже вернулась из церкви.

— Саския встала? — спросила она.

— Не знаю, — призналась Фоби.

— Зайди к ней, ладно? Спроси, будет ли она с нами обедать. Скажи, что на обед бифштекс. Вечером приедет Портия, и мы сможем немного повеселиться.

Ее тон выдавал огромное нервное напряжение последних дней.

Фоби неохотно начала подниматься наверх. Она приблизилась к комнате Саскии в полной уверенности, что дверь заперта на все замки и находится под высоким напряжением. Но когда она постучалась и взялась за ручку, дверь открылась. При свете дня комната казалась еще больше похожей на свалку — каждый дюйм пола был покрыт грязью, пятнами, протухшими остатками еды и пеплом от сигарет. Но Саскии там не было.

В панике Фоби бросилась в ванную. Там ее тоже не оказалось.

— Боже! — Она схватилась руками за голову и направилась назад к лестнице, мучительно раздумывая, стоит ли поднимать тревогу.

— Я здесь.

Фоби резко повернулась направо и увидела Саскию, которая сидела на ее кровати в маленькой комнате для гостей. На ней были мятые леггинсы и длинный бесформенный черный свитер с рукавами, закрывавшими повязки на запястьях. Жирные волосы были стянуты резинкой, но к лицу уже начала возвращаться прежняя красота.

Испытывая огромное облегчение и жалость, она бросилась к ней, но Саския резко выбросила вперед руку, как разъяренный постовой на перекрестке Милана.

— Нет! — завопила она, затем понизила голос на октаву. — Не смей бросаться на меня с объятиями, неискренними вопросами и притворной жалостью. Я этого не вынесу. Сядь туда. — Саския резким жестом указала на небольшой диван у окна.

Чувствуя, как в ней начинает закипать злость, Фоби послушно села на диван.

— Твоя мать хочет, чтобы…

— Мне наплевать, чего хочет эта старая кошелка, — огрызнулась Саския. — Я хочу с тобой поговорить. Ты прекрасно знаешь, что я не хотела, чтобы ты приезжала, так? — Саския взяла косметичку Фоби и заглянула внутрь.

— Да, ты довольно хорошо дала это понять, — осторожно ответила Фоби.

— Не знаю, зачем тебе это было нужно… Но я пыталась тебя остановить. Мы же никогда не были настоящими друзьями.

— Нет.

— Так вот, я передумала. — Саския вытащила карандаш для подводки глаз и провела линию на руке, чтобы посмотреть его цвет. — Сейчас я рада, что ты здесь.

— Спасибо. — В голосе Фоби звучал неприкрытый сарказм.

— Да. — Саския проигнорировала его. — Я решила, что ты можешь быть полезной. Я хочу нанять тебя.

— Что? — Фоби чуть не упала с дивана от изумления.

— Я хочу, чтобы ты для меня поработала. — Голос Саскии задрожал, но она сделала глубокий прерывистый вдох и продолжила: — Ты знаешь, что у меня есть деньги. Я заплачу тебе. Я понимаю, тебе кажется, что папа сейчас без гроша в кармане, он почти прогорел. Этот дом выставлен на продажу. Но у меня есть свои сбережения.

— Дом продается? — шепотом повторила Фоби не потому, что она не могла в это поверить, а чтобы выиграть несколько секунд на размышление.

— Конечно, тебя здесь не было, и ты ничего не знаешь о постоянном ухудшении положения дел Ситонов. Отцу нужны наличные, чтобы заплатить долги. Он предлагает везде в Лондоне наш дом, но в настоящий момент никто не проявляет ни малейшего интереса к этому огромному холодному склепу. Просто сейчас больше нет таких богатых покупателей, готовых сразу заплатить наличными. Он даже не смог собраться с духом и рассказать об этом маме.

Бедная Джин! Фоби потерла виски. Для нее расстаться с любимым садом будет все равно что потерять руку или ногу.