Женатый мужчина - Кэтрин Эллиотт

– Да нормально. Разгромили мы вас. Сто три – четыре.

– Еще рано говорить, приятель, рано.

– Мечтай! У вас в команде одни молокососы. Дай им бумажный пакет, и они задохнутся. Держи. – Он протянул сдачу. – Слушаю. – Это он сказал уже мне, потому что Чарли оплатил покупки и ушел прочь, читая газету, а я, разинув рот, таращилась ему вслед. Я спохватилась.

– О! О да. Давай же, Макс, быстрее. Что ты хочешь? Фруктовый мармелад?

О боже, он уходит. Уходит! Я сунула Максу в руку какие-то конфеты, но он завизжал и швырнул их в меня, намереваясь выбрать самостоятельно. Чарли открыл дверь. Я быстро обернулась. И просияла, сделав вид, что очень удивлена.

– О, здрасьте!

Он был уже почти на улице, и тут обернулся. Моргнул. И явно не узнал меня, а потом или вспомнил, или притворился, что вспомнил.

– О, здравствуйте.

Санджай откашлялся:

– У вас только фруктовый мармелад и «Все об автоприцепах», больше ничего?

Я в ужасе уставилась на обложку журнала. Чарли тоже изучил обложку и изумленно посмотрел на меня.

– О! О нет, я думала, это… – Я торопливо бросила журнал. Санджай расплылся в улыбке. Когда я оглянулась, Чарли уже ушел.

Я покраснела до ушей. Дура. Какая же я дура! И веду себя, как девчонка! Господи, ну чем я занимаюсь? Цепляю незнакомых мужиков в супермаркете на углу! В присутствии четырехлетнего сына, между прочим! Я униженно порылась в сумочке в поисках мелочи.

– Он сегодня не в настроении. – Миссис Хан изящно поднялась со своей табуретки в тени и мягко улыбнулась. Она подошла к прилавку, чтобы сменить своего непутевого сына, который перебрался поближе к телевизору, ковыряя в носу.

– Что?

– Чарли. Много работа. Когда он такой, никого не узнает.

– О! – Я раскрыла глаза. – Да, вы правы. Он очень серьезно относится к работе, не так ли? Он не говорит, как продвигаются дела?

– О, он говорит, почти конец. Но знаете, он еще всегда говорит: когда же наконец все кончится? – Она рассмеялась. – Всегда говорит, что может с этим играть, понимаете?

Я проглотила слюну.

– Да. Да, конечно, он может.

– Порядок?

– Хм-м? О! – Я вздрогнула. – Да, порядок. У меня только мармелад.

На этом все. Я медленно вернулась в квартиру, размышляя, с чем же таким играет Чарли.

На следующий день я опять пошла в супермаркет. Уверенно подошла к прилавку. Отлично, миссис Хан на месте. Улыбнувшись, протягиваю ей «Дэйли мэйл».

– Чарли прекрасно выглядит. Только что видела его на улице. Говорит, что почти закончил.

Она удивилась, но быстро пришла в себя.

– О, хорошо. – Она улыбнулась. – Значит, скоро он может ехать домой. Хорошо для него.

– Домой?

– Да, это где-то рядом с Оксфорд. Здесь у него только работа, и он скучает без жены, я знаю. Тридцать шесть пенс, пожалуйста.

Я в ужасе вышла. Все пропало. Женат! И даже не живет в Лондоне! Только работает здесь! Ну все, конец. Точно. Женат! Это же безнадежно!

Только вот это был вовсе не конец. Задыхаясь и чуть не на грани сердечного приступа, на следующий день я сошла вслед за ним с автобуса. Потом, через два дня, не нарочно, оказалась рядом с ним в магазинчике деликатесов. Только на этот раз он стоял за мной, а я была впереди в очереди и выбирала сыр. Я судорожно тянула время, в отчаянии оглядывая прилавок.

– Вкуснее всего вот этот, – сказал он, наклоняясь и стуча по стеклянной витрине, там, где лежал «Эпуас».

Тут у меня чуть ноги не подкосились.

– Я возьму «Эпуас»! – выпалила я, хватаясь за прилавок.

– Сколько, мадам?

– Все, что есть! – пропищала я.

Я купила сыр и повернулась, чтобы поблагодарить его, но вдруг поняла, что не могу. Не могу произнести ни слова! Какой позор. И только я восстановила свои речевые навыки, как он повернулся, как я поняла, к своему спутнику, пожилому мужчине, и продолжил разговор. Я тупо глотала ртом воздух. И у самого выхода, к счастью, услышала:

– Да, сэр?

– Кусочек «Эпуас», пожалуйста.

– Извините, сэр, но вон та женщина только что купила все.

Я в ужасе замерла, зажмурилась и застонала. А потом вышла из магазина, покачивая головой.

«Какой абсурд, – подумала я пару минут спустя, направляясь в „Сэйфвейз", чтобы купить нормальных продуктов. – Давно я уже не вела себя так: лет с шестнадцати, не иначе! И с Недом такого точно не было – это он за мной бегал! По всему Оксфорду, между прочим. Так что я… дайте-ка вспомнить… да, действительно. Никогда в жизни. Никогда в жизни я не гонялась за мужчинами. Значит, вот какие дела, да?» Я смаковала это чувство, задумчиво ворочала ситуацию в голове со всех сторон. Во-первых, я ощущала себя хищницей. Властной и контролирующей ситуацию – это потому, что никто о ней не знал. Он уж точно не знал, и больше я никому не рассказывала, так что никто не мог преуменьшить моего всесилия. Никто не мог высмеять меня, презрительно фыркнуть, все испортить. Я была единственной. Я выпрямила спину, улыбнулась и почувствовала прилив сил: так хорошо мне не было уже давно, несколько недель, а то и месяцев, хотя дома… дома я уже вообще перестала соображать. Хозяйством почти не занималась. Сами посудите: только вчера я забыла положить плеер Бена ему в рюкзак, оставила его недоделанную домашнюю работу на кухонном столе и сделала Максу сэндвичи без начинки!

– Там было одно масло, мам! – возмущенно заявил он, вернувшись домой из школы и кипя от негодования. – Простые бутеры с маслом!

И все это время, пока я рассеянно ставила крем для обуви в холодильник, а резиновые перчатки клала в духовку, я раздувала свои фантазии до невероятных размеров. И переписывала историю. Придумывала, что бы я сделала вместо того, чтобы молча таращиться на него после случая с сыром, что бы я сказала – нечто блистательное вроде:

Я: О да, разумеется, «Эпуас». Этот сыр производят в регионе Булерик на юге Франции, не так ли?

Он: (Восхищен, поворачивается, чтобы рассмотреть меня получше. Мгновенно околдован моей красотой.) Да. Да, вы правы. Вы когда-нибудь были там?

Я: Нет, ни разу, но слышала, там просто чудесно.

Он: О, это правда. Это волшебная страна. Хотите поехать туда? (Знаю, знаю, но мечтать не вредно, правда?)

Я: Куда, в горы Булерика?

Он: Да. Пойдемте же!

И мы уходим. Все происходит в одну минуту. Так что я вовсе не рассеянно качу тележку по отделам супермаркета «Сэйфвейз», не тянусь за пачкой чипсов – о нет, я карабкаюсь по восхитительным горам Булимика – или как их там – под руку со сногсшибательным Чарли. Мы гуляем мимо коз и овец по полю с маргаритками, как Хайди и ее дедушка… нет, пожалуй, Хайди и ее дедушка – это уж слишком. Чарли еще молод. Скорее, как Хитклиф и Кэти, только дело происходит не в Йоркшире.