Две недели в Венеции - Фиона Харпер

Брови Фины взметнулись.

— Вы умеете играть на музыкальном инструменте?

— На губной гармошке. Еще я умею танцевать чечетку.

И он думал, что эта странная особа подойдет на роль няни? Неудивительно, что его разумный план трещит по швам.

— И после всего этого вы решили, что вам больше всего подходит работа няни? — спросил Макс. — Или это лишь очередной этап поисков вами вашего предназначения?

Руби покачала головой:

— Я не знаю. Понимаю, это звучит глупо, но я вижу, как мой отец любит свою работу. Мне тоже хочется найти дело, которому я могла бы отдавать всю себя.

— Чем занимается ваш отец? — спросила Фина.

Руби застыла, как если бы сказала что-то, чего ей не следовало говорить.

— Он делает программы о дикой природе, — ответила она.

— Как Патрик Лэнг? — восхищенно воскликнула Фина. — Обожаю его цикл передач про лемуров. Они очень увлекательны.

— Что-то в этом роде, — пробормотала Руби.

«Патрик Лэнг?»

Макс вспомнил фамилию Руби и понял, что это не может быть простым совпадением.

— Ваш отец Патрик Лэнг? — спросил он, с трудом скрывая свое удивление. Этот человек — уважаемый ученый, настоящий профессионал. Как у него может быть такая дочь, как Руби?

Кивнув, она продолжила есть пасту.

— Это потрясающе, — сказала Фина, затем ее улыбка поблекла. — Я сожалею о том, что произошло с вашей матерью, Руби. Это настоящая трагедия. Она была замечательной женщиной.

Руби кивнула, не поднимая глаз.

Задумавшись, Макс вспомнил сюжет из новостной передачи пятнадцатилетней давности. Патрик и Марта Лэнг вместе снимали документальные фильмы о дикой природе, пока Марта во время одной из экспедиций не подхватила какую-то тропическую болезнь. Она подумала, что это обычный грипп, и убедила мужа, что им нет необходимости прерывать поездку. Когда они узнали, чем она в действительности заболела, было уже поздно что-либо делать. Неделю спустя она умерла в африканской больнице.

Макс с сочувствием посмотрел на Руби, которая гоняла пасту по тарелке. Он знал, что такое лишиться одного из родителей. Ему было тяжело, несмотря на то что он потерял отца в тридцать с небольшим. Руби, наверное, было намного тяжелее. Ведь ее мать умерла, когда ей было всего девять.

— В любом случае, — внезапно произнесла она, подняв голову и улыбнувшись, — я бы хотела найти свое предназначение. Свою нишу.

Закончив есть, Фина положила нож и вилку и кивнула:

— Нет смысла чем-то заниматься, если у тебя не лежит к этому душа. Возможно, работа няни и есть ваше призвание. Вы отлично ладите с Софией. У вас все так естественно получается.

Лицо Руби просветлело.

— Спасибо вам, Фина, — искренне улыбнулась она.

Как ей удается, несмотря ни на что, находить радость в жизни?

— Массимо захотел стать архитектором, когда ему подарили его первый конструктор, — произнесла она с некоторым напряжением в голосе. — Он хотел последовать по стопам своего отца. — Она посмотрела на Макса: — Он бы очень гордился тобой, если бы узнал, что руководство института изобразительных искусств выбрало твой проект.

Макс так резко вскочил, что его стул опрокинулся. Внутри у него все кипело от ярости.

— Не смей говорить за моего отца, — процедил он сквозь зубы. — Лучше вообще о нем не упоминай в моем присутствии.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.