Любимый бывший муж - Ивонн Линдсей

Оливия тогда все решила за них двоих, просто перестав принимать противозачаточные таблетки, не обсудив это с мужем. Когда она сказала ему, что беременна, он был скорее удивлен, чем обрадован, но постепенно оттаял и вскоре стал прекрасным отцом. Хотя Оливии частенько казалось, что он сдерживался в проявлении своей любви к Паркеру.

Она даже однажды обвинила его в том, что он меньше любил сына, чем она, – в те темные дни после его смерти.

– Эй, ты в порядке? – спросил Ксандер, придерживая ее за локоть. – Я-то думал, только я тут неуклюжий.

– Все в порядке, – твердо сказала она, пытаясь сосредоточиться, но мысли ее путались от волнения.

– Кстати, насчет детей, – вновь заговорил Ксандер. – Думаю, с этим надо что-то делать, и чем быстрее, тем лучше. Жизнь слишком коротка и драгоценна, чтобы ее бездумно тратить. Я считаю, нам пора начать.

– Ты уверен, Ксандер? Ты ведь только начал выздоравливать. Ты что, и впрямь считаешь, что заводить детей прямо сейчас – хорошая идея?

Оливия даже не знала, хочет ли она снова детей. Готова ли она снова испытать судьбу?

– Да ты сама меня постоянно обвиняла в том, что я откладываю все на потом. Так что за перемена настроения?

– Ксандер, давай просто подождем, пока ты поправишься. Ты раньше никогда не проявлял нетерпения в этом вопросе.

– А что, если я никогда не восстановлюсь полностью? Что, если моя память не вернется и эти годы исчезнут для меня навсегда?

В глубине души Оливия очень хотела, чтобы так и было. Но она знала, что это несправедливо по отношению к ним обоим. Если уж она и впрямь решила спасти их брак, между ними не должно быть никаких секретов. Но она не могла прямо сейчас рассказать ему об их расставании и о той трагедии, что его спровоцировала.

В детстве она научилась тому, что лучше всего не думать о потере, а спрятать эти воспоминания в дальний уголок сознания, откуда их нелегко вытащить. Этому научил ее отец. После смерти матери он сказал Оливии, что теперь она отвечает за малышей – ее братьев и сестер. А сам с головой ушел в работу на ферме, ни на минуту не позволяя себе расслабиться.

И всякий раз, когда на Оливию наваливалось это невероятное горе, она загоняла его в глубь сознания и принималась за работу, которой всегда хватало, – будь то ее домашние задания или помощь сестрам и братьям с их учебой. А еще всегда находились дела на ферме и по дому. Следуя примеру своего сильного отца, она не позволяла себе постоянно вспоминать о маме. Так же она вела себя и после смерти Паркера.

– Ливви, – настойчиво произнес Ксандер.

– Подожди немного, мы это обсудим, но позже, – твердо ответила Оливия. – Сейчас все, что имеет значение, – это твое выздоровление и наша счастливая семейная жизнь. А если ты будешь со мной рядом в мастерской, я смогу предотвращать приступы твоей головной боли, вроде того, что был сегодня утром.

– Я тоже буду следить за тобой, потому что, по-моему, это ты слишком утомляешь себя работой.

Ксандер улыбнулся, и Оливия почувствовала, что груз, лежавший у нее на сердце, стал немного легче. Они вернутся к вопросу о детях позже. Намного позже.

Войдя в коттедж, они принялись обсуждать, как лучше расставить мебель в новом кабинете Ксандера. Оливия подумала, что придется связаться с подрядчиком, чтобы провести сюда отдельную телефонную линию, ту, что вела в кабинет Ксандера в доме. Кроме того, нужно было устранить неполадки с беспроводной сетью. Честно говоря, отсутствие Интернета ее даже радовало. А вдруг Ксандер решит найти сведения о себе или о ней? Наверняка есть старые статьи в прессе о том лихаче-водителе, который убил их сына и собаку из-за своей неосторожности. И снова она подумала о том, что ей придется ему когда-нибудь рассказать о том ужасном дне, но сейчас она не была готова к этому разговору.

– Как мы сюда втиснем мой стол? – спросил Ксандер, осматриваясь. – Я бы его поставил у окна, но боюсь, вдвоем мы не справимся.

– Может, купишь новый стол? – с надеждой спросила Оливия.

– Не надейся, я помню, что ты не любишь мой стол. Но я-то его обожаю, так что, если уж я переезжаю сюда, он переезжает тоже, – отрезал Ксандер с усмешкой.

Оливия театрально вздохнула.

– Ах, ну если ты настаиваешь. Наша соседка, миссис Экерман, сдает комнату парочке студентов. Они не прочь будут подзаработать. А если очень повезет, они его уронят, – со смехом сказала она, и тут же Ксандер потянулся к ней и крепко сжал в объятиях.

– Будем считать, что я этого не слышал, – ответил он, щекоча ее. – Но боюсь, мне придется наказать тебя за такие слова.

Она пыталась вырываться, но едва могла пошевелиться от смеха. Они дурачились словно дети, совсем как в самом начале их брака, значит, все должно обязательно наладиться между ними, иначе и быть не могло.

На следующее утро Ксандер слонялся по дому, совершенно не зная, чем заняться. Это было так непривычно для него. Оливия уехала в магазин, пока он занимался лечебной физкультурой. Оставшись в одиночестве, Ксандер решил исследовать дом. Прошелся по комнатам, начав с первого этажа, заглядывая в кухонные шкафчики, затем методично осмотрел все в гостиной, столовой и прихожей. Он надеялся, что какие-нибудь вещи напомнят ему о прошлом. Ксандер чувствовал, что упускает что-то очень важное, и ему было досадно это сознавать. Ему очень хотелось вернуться к прежней жизни, потому что сейчас он постоянно чувствовал себя не в своей тарелке.

Ксандер взял в руки фотографию в серебристой рамке, их свадебную фотографию, и вгляделся в лицо Оливии, которая на этом снимке словно светилась от счастья. Ну хотя бы их отношения остались прежними и жена здорово поддерживала его. Ничего, что она сейчас немного нерешительна в вопросе секса, это пройдет. Раньше у них никогда не было с этим проблем, так что какая-то незначительная травма головы не помешает им снова наслаждаться друг другом.

Внезапно он услышал шаги на тропинке у дома. Что это за гость? С момента его выписки из больницы к ним никто не заходил. Ксандер почти ни с кем не общался сейчас, даже с матерью, живущей далеко на севере. Он только позвонил ей, чтобы сообщить о выписке, но беседа получилась короткой, как всегда. У него все в порядке, у нее тоже, вот и все. Ксандер подошел к входной двери и открыл ее до того, как посетитель успел позвонить.

На пороге он увидел курьера в форменной одежде почтовой службы.

– Доставка на имя миссис Оливии Джексон.

Узнав, что перед ним муж миссис Джексон, курьер передал ему большой конверт с документами и попрощался.

Закрыв входную дверь, Ксандер увидел, что отправитель – «Оксфорд Клемент и Гурни» – адвокатская контора, занимающаяся семейным правом. Ксандер, в недоумении глядя на черные буквы на белой бумаге, нахмурился. Он повторил название компании вслух, чувствуя, что это название кажется ему знакомым, – но как бы он ни старался найти ключик в сознании к этой наглухо запертой двери, все усилия были тщетны.