Время быть собой - Барбара Воллес

— Неужели ты выбрал пиццу на ужин? Это как-то слишком просто для победителя, — сказала Делия.

Прошло полтора часа после того, как их импровизированное соревнование завершилось. Нагруженные пакетами с покупками, они направлялись в северную часть Бостона.

— Не надо было столько копаться, и тогда бы ты смогла сама выбрать ужин. В этом нет моей вины, а ты такая копуша!

— Пять минут. Я опоздала всего на пять минут! Если бы передо мной на кассе не оказалось слишком много народу, то прямо сейчас я бы выбирала самые вкусные блюда из меню ресторана.

— Но, к сожалению, в очереди было слишком много народу, поэтому сегодня ты ешь пиццу.

У Делии было на несколько пакетов больше, чем у него, и она неуклюже пыталась распределить их, чтобы было не так тяжело. Саймон хотел было предложить помощь, но вовремя прикусил язык. Это будет уже чересчур, и она точно решит, что у них свидание.

Но в следующую секунду Делия чуть не выронила пакеты, и Саймон взмахнул рукой:

— Позволь-ка мне! — и, не дожидаясь ответа, забрал из рук Делии часть покупок.

Делия не стала спорить:

— Спасибо.

— Это самое малое из того, что я могу сделать. Ты же все-таки оплачиваешь нам пиццу.

— Вообще-то ты… Ты специально выбрал ресторан подешевле, потому что я хотела оплатить счет?

— Господи, ты сегодня меня во всем подозреваешь!

— Прости, так вышло. Просто сегодняшний день выбил меня из колеи, ведь когда я предложила тебе пройтись по магазинам, никак не ожидала, что ты так расщедришься на шопинг. Ты не должен был мне это оплачивать.

— Я знаю. — Конечно, Саймон не должен был устраивать это дурацкое соревнование по шопингу. — Просто мне так захотелось.

Ему нравилось баловать кого-то, кто совсем не просил от него подарков. К тому же он лишил Джоша возможности любоваться ее чудной улыбкой — тем, чем он сам сейчас любовался.

— Ну, будем считать, что платье — это бонус от начальника за хорошо выполненную работу.

Саймон оплатил бы и сувениры, которые она купила в маленькой лавке, и сам ужин, но он знал: она наверняка запротестует.

— Бонус, да? Жаль, не знала о нем заранее. Тогда более придирчиво выбирала бы платье за тысячу долларов, — улыбнулась она.

Саймон почувствовал, как внутри его разливается приятное тепло. Они работали вместе четыре года, а он лишь недавно заметил, какая у нее потрясающая улыбка.

— Должен признать, — сказал он, — ты меня удивила. Твои способности в шопинге впечатляют. Но ты действительно купила полный наряд?

— Абсолютно, — ответила она. — И обувь тоже!

— Тогда я вдвойне впечатлен.

— Честно говоря, я должна признаться, что мои подростковые годы прошли с тремя маленькими детьми. Хочешь не хочешь, научишься быстро принимать решения, когда твои братья вот-вот опрокинут гору товаров с магазинной полки.

— Я так понимаю, ты очень долго была няней для своих братьев?

— Можно сказать и так, — ответила Делия и потупила взгляд.

Годы практики научили Саймона распознавать оборванные и невысказанные фразы, и теперь последняя реплика его помощницы дала ему понять: здесь скрывается нечто большее.

После недолгой паузы Делия объяснила:

— Моей матери пришлось нелегко после смерти отца. Мне нужно было ей помогать.

— Я не понимаю, — ответил Саймон. — Когда ты сказала «мать-одиночка», я подумал, ты имела в виду…

— Отец попал в автокатастрофу, возвращаясь с работы домой.

— Мне очень жаль. Сколько тебе было лет?

— Пятнадцать. И я самая старшая из всех детей в семье…

И снова недосказанная фраза. Пятнадцать лет — слишком юный возраст, чтобы решать взрослые проблемы.

— Мне очень жаль, — повторил он, понимая, что эти слова мало что могут выразить в такой ситуации.

— Всякое бывает, не так ли? Что в таком случае можно поделать?

Ответ был предельно ясен — ничего.

«Ты сделала то, что от тебя требовалось. Ты отбросила свою боль и безвозвратно потерянное детство в сторону и осталась сильной», — подумал Саймон.

Интересное совпадение, но их жизни кардинально изменились в возрасте пятнадцати лет. Может быть, поэтому он чувствовал такую связь с Делией? На каком-то подсознательном уровне они оба понимали, каково это — потерять детскую беззаботность раз и навсегда. Все же несправедливо… В конце концов, Делия никого ни в чем не винила, несчастье случилось, и значит, так и должно было быть. Даже если бы и захотела, она все равно не смогла бы изменить что-то, предотвратить катастрофу, в отличие от Саймона.

— Я полагаю, сейчас дела обстоят получше?

— Э-э-э… ну, то есть все стало лучше, когда я училась в колледже.

Делия попыталась ускользнуть от темы, но Саймон успел это заметить.

— Часто навещаешь родных?

— Не так часто, как следовало бы. Не пойми меня неправильно — я, конечно, люблю свою семью, но…

— Но тебе нужно свое личное пространство.

— Точно, — мягко произнесла она. — Наверное, плохо так говорить, но только здесь я могу быть собой. Здесь нет давления.

— О чем ты?

— О том, что мать видит меня совершенно другой. Ты ведь знаешь, какие родители бывают иногда. Ох, прости! Ты спросил об отце, а я…

— Все нормально.

Воцарилась тишина.

— Во всяком случае, ты неплохой человек, — сказал наконец Саймон. — Серьезно. Вряд ли ты можешь сделать что-то неправильное или кого-то обидеть.