Прежде, чем вернется прошлое - Стелла Бэгуэлл

— Не сомневаюсь! Здесь за ним отлично ухаживают.

Роуз разложила тесто по оловянным формочкам для булок и поставила их в духовку. Закончив, она взяла две большие кружки и налила кофе.

— Он без кофеина, — заверила она Эмили, занимая место рядом с ней.

Промурлыкав от удовольствия, Эмили сделала глоток.

— До чего же здорово, когда не тошнит от запаха кофе! Стучу по дереву, надеюсь, моя тошнота прошла навсегда.

— Приятно слышать. Тебе досталось за эти дни, — положив ногу на ногу, Роуз задумчиво посмотрела на Эмили. — Итак, расскажи мне, что происходит. Купер все еще у тебя?

Эмили вздохнула. Она была не в настроении обсуждать приезд Купера.

— Сегодня он поехал в город разузнать о жидком корме для скота.

Роуз одобрительно кивнула.

— Это не будет лишним, ведь у тебя никогда не было достаточно пастбищ.

Эмили знала, что мачеха права. Уставившись в свою чашку, она произнесла:

— Отец не спрашивал меня о Купере. Разве ты не сказала ему, что Купер вернулся?

— Сказала. Подозреваю, он считает, что Купер здесь надолго не задержится и его присутствие ничего не изменит.

— Надеюсь, он прав. Надеюсь, Купер на моем ранчо действительно явление преходящее, хоть он и продолжает утверждать обратное.

— Ты думаешь, он на самом деле собирается остаться?

Эмили прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— В душе я уверена, что нет. Скоро вся прелесть сельской жизни наскучит ему, и он отправится в дорогу. Лично я жду этого с нетерпением.

— Почему? Он приставал к тебе?

Широко распахнув глаза, Эмили уставилась на Роуз.

— В каком смысле?

— В прямом.

Эмили скривилась.

— Почему ты спрашиваешь?

Роуз нежно улыбнулась дочери.

— Он был увлечен тобой когда-то.

Купер действительно был когда-то увлечен мною, мысленно согласилась Эмили. Но это было всего лишь физическое влечение.

— Мамочка, это было так давно и теперь уже не имеет никакого значения.

— Может быть, для тебя. Но Купер мог и не забыть.

— Мама! Это… просто не верится, что ты так думаешь!

— Что в этом удивительного? — настаивала Роуз. — Ты все еще молодая красивая женщина. И по какой-то неведомой причине Купер так и не женился.

— Не из-за меня же!

— Откуда ты знаешь? Ты спрашивала его?

Эмили чуть не задохнулась.

— Разумеется, нет! Ну… я спрашивала, женился ли он. Но только потому… что мне было любопытно. Все знают, я все еще в трауре по мужу.

Вздохнув, Роуз сделала еще один глоток кофе.

— Ты в трауре, дорогая?

Эмили уставилась на Роуз так, словно та утратила все нравственные принципы.

— Мама! Что на тебя нашло? Ты считаешь, я желала смерти Кеннета?

Видя, как оскорбилась Эмили, Роуз соскользнула со своего стула и обняла ее за плечи.

— Милая, успокойся. Я ничего такого не думаю. Но хочу откровенно поговорить с тобой, потому что, думаю, тебе это сейчас нужно.

— Откровенно поговорить со мной? О чем?

— О тебе. С годами я поняла, что никогда по-настоящему не интересовалась твоим замужеством с Кеннетом.

— Это правда, ты никогда не вмешивалась.

Роуз покачала головой.

— Да, потому что я знала, ты не была счастлива. По крайней мере, не так счастлива, как мы с твоим отцом.

Эмили опустила глаза.

— Не каждой паре суждено испытать такое счастье.

— Не каждой, — подтвердила Роуз. — И я знаю, что смерть Кеннета потрясла тебя, знаю, что ты многое отдала бы, чтобы того несчастного случая никогда не было. Но это не то опустошение, которое испытывает женщина, теряя родственную душу.

— Но Кеннет…

— Не был тебе родственной душой, — закончила за нее Роуз.

Эмили открыла рот для дальнейших протестов, но вскоре в смирении опустила плечи.

— Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя более виноватой, чем сейчас?

Роуз поставила кружку Эмили на стол и взяла руки падчерицы в свои.

— Ну вот, мы подошли к тому, о чем я хотела поговорить с тобой.

Эмили беспомощно посмотрела на нее.

— На протяжении многих лет ты тянешь за собой шлейф вины. Пора отбросить его.

— Вины? Я не…

Покачав головой, Роуз улыбнулась.

— Эмили, помнишь то время, когда мы с твоим отцом впервые встретились? Тебе было тринадцать, и ты с настороженностью относилась ко мне до тех пор, пока не узнала, что я, как и ты, лишилась своей матери.

Эмили кивнула.

— Это было двадцать три года назад, но я помню все, словно это было вчера.

Они с отцом перебрались сюда с востока Техаса, когда ей было семь и она только-только потеряла свою родную мать.

— Тогда ты сказала, что мы родственные души, — продолжала Роуз. — Думаю, мы ими и остались. Поэтому я знаю, что ты чувствуешь. Ты всегда считала, что разочаровала Кеннета, что ты недостаточно любила его, что по твоей вине у вас не было детей. А теперь, подозреваю, ты винишь себя в его смерти.

— Как сказал Купер, я не должна была позволять ему садиться на ту лошадь. Но я… — пробормотала Эмили, — я не желала быть для Кеннета нянькой. Я не могла следить за ним каждую минуту, словно он малое дитя.

Роуз похлопала Эмили по руке и заняла свое место за столом.

— Вот теперь ты говоришь, как разумная женщина.

— Не знаю, разумная я или нет, но я не позволю Куперу унижать меня ни по поводу смерти Кеннета, ни по какому другому поводу.

На лице Роуз вновь появилось задумчивое выражение.

— Ты знаешь, лично мне Купер всегда нравился. Просто я не одобряла то, как он относился к тебе. Он изменился?

— Ни капли. И я мечтаю, чтобы он уехал, мечтаю никогда больше не видеть его, — мрачно ответила Эмили.

— А мне, наоборот, кажется, что он должен остаться. Такого пыла я не видела у тебя уже много лет.

Эмили горько усмехнулась.

— Ты видишь не пыл, а ярость.

— Что бы это ни было, смотреть приятнее, чем на твой опущенный до колен подбородок.

— Мам, я все больше убеждаюсь, что мне надо почаще навещать тебя. Ты так изменилась!

С понимающей улыбкой Роуз встала из-за стола проверить булочки.

— Может быть, ты только начинаешь видеть то, чего раньше не замечала.