Дерзкие желания - Фрея Хиклинг

— Какое облегчение, — ответила Молли не совсем искренне.

Рут все уши прожужжала ей, расписывая королевские апартаменты в знаменитом отеле. И в глубине души Молли почувствовала сожаление оттого, что не увидит эти номера. Рут утверждала, что они просто великолепны и обставлены настоящей антикварной королевской мебелью, включая соответствующее убранство кровати с балдахином. Молли никогда еще не доводилось спать в такой кровати, и она подумала, что было бы весело попробовать. Ясно, что такое веселье больше подходило для медового месяца или для годовщины свадьбы. Но у Молли не было ни того, ни другого.

— Ну и?.. Мы в порядке? — спросил Луиджи?

Молли взяла себя в руки. Бенелли волновался о том, какое впечатление они производили перед телекамерой. Она же переживала абсолютно но другому поводу: не думает ли этот самодовольный мужчина, что она лелеет какие-то там глупые ожидания насчет его драгоценной персоны?

— Конечно, - ответила она. — Извини за то, что я такая впечатлительная. Просто все строят разные домыслы о нашем «романтическом» свидании, в то время как нам обоим известно, что оно носит исключительно деловой характер.

Луиджи откинул голову и рассмеялся.

— Ты искренне так считаешь?

Он дразнил ее. И она должна была рассердиться. Но Молли слишком была поглощена своей реакцией на Луиджи Бенелли, чтобы сердиться по поводу такой мелочи.

— Я хотела сказать, что мы из тех партнеров, у которых никогда не было и не будет влечения друг к другу, - пояснила Молли как можно строже.

— А... — Луиджи придвинулся к девушке еще ближе, пока их руки не соприкоснулись. Молли изнутри обдало жаром. — Значит, нет влечения? Между нами?

— Конечно нет.

— Но я мужчина. Ты — женщина. Что еще нужно для влечения?

— Оно не может возникнуть только по этому принципу, — прошипела девушка и уловила дразнящие искорки в глазах Луиджи. — Анджелика была права, — выпалила она. — Ты — ужасный человек!

— Это самое безобидное прозвище из тех, которыми она меня наделяет. Ты же знаешь, как это бывает между братьями и сестрами.

— Не совсем. Я — сирота и выросла в приюте. Насколько известно, у меня совсем нет родственников.

Видя вызывающее выражение ее лица, Луиджи понял, что воспоминания о детстве у Молли были не такие уж радостные. Ему трудно было представить себя сиротой. И хотя его отец умер, у Луиджи все же остались родственники.

— Поэтому Центр помощи сиротам так важен для тебя? — мягко спросил он. — Иногда я думаю, что люди, у которых нет семей, ценят их больше, чем те, у кого они есть.

Молли накрутила локон на палец и пожала плечами.

— Мне нравится помогать людям. Я же не лидер какого-нибудь общественного движения или чего-то в этом роде. В моем желании нет ничего странного.

— Я знаю. — Луиджи вздохнул. Он затронул слишком личную тему, и не было ничего удивительного в том, что Молли заняла оборонительную позицию.

— Кстати, о помощи. Что ты думаешь по поводу чашки горячего кофе? Поинтересуемся у сопровождающего, где подают самый лучший.

— Не сомневаюсь в его рекомендациях, — сухо ответила Молли.

Они вернулись к кабриолету. Лучший кофе подавали в баре отеля, куда они и направились. Отель оказался действительно роскошным. Прохладные тона мрамора и гранита, белая резная мебель, фонтаны, экзотические цветы, картины и лампы в уютных холлах, — все это радовало глаз, все было отмечено изысканным вкусом, респектабельностью и роскошью. Заботливый персонал готов был предупредить малейшие желания постояльцев. Отправив свои вещи с посыльным, Молли и Луиджи, не поднимаясь в номера, прошли сразу в бар.

Луиджи устал от прессы не меньше, чем Молли.

— Идите отдыхать, — сказал он сопровождающему. — Мы освободимся через полчаса.

— Но, мистер Бенелли, — возразил один из операторов, — мы должны запечатлеть всю вашу встречу полностью.

— Вам совсем не обязательно снимать, как мы пьем кофе, — запротестовал Луиджи, но потом махнул рукой и, пропустив Молли в дверь, прошел за ней следом.

Солнце просвечивало сквозь разноцветные витражи, и Бенелли не стал снимать в помещении темные очки. В баре было прохладно. Почти все столики были заняты. Вокруг стоял гул от голосов. Они заказали кофе и горячие булочки, и лишь потом прошли к свободному столику.

Кофе показался Бенелли превосходным, хотя, возможно, оттого, что Молли одарила Луиджи слегка сонной улыбкой. Она села напротив, подперев ладонью подбородок.

— Извини меня за раздражительность, но я ужасно себя чувствую, когда приходится рано вставать, — произнесла она.

— Кажется, я уже догадался.

— А ты всегда встаешь рано?

— Ммм, — Луиджи поставил свою чашку и утвердительно кивнул, — обычно не позже пяти. По утрам я тренируюсь в спортзале, и только потом, к семи, прихожу в офис.

Молли содрогнулась.

— В пять утра? - Она произнесла это так, как будто подразумевалась середина ночи. - А я люблю поздно вставать. Знаешь, это так приятно - лежать, свернувшись в кровати, до позднего утра. Особенно зимой, когда на улице ветрено и идет дождь.

Кофеин подействовал на Луиджи возбуждающе. Однако он видел, что Молли даже не пыталась кокетничать, болтая с ним. Что же касалось девушки, то она уже давно решила для себя вопрос о том, как ей вести себя с Луиджи. Она не соответствовала статусу его подружки, и точка. Она просто разговаривала с ним, как с приятным собеседником, соблюдая нейтралитет.

К сожалению, Луиджи уже понял, что сам он был не настолько равнодушен к Молли, насколько она считала. И подозревал, что и Молли не так уж безразлична к нему. Если бы только эта девушка не была такой молодой и откровенно неискушенной! Эти две вещи создавали недопустимую комбинацию для того рода ни к чему не обязывающих отношений, которыми Луиджи забавлялся в прошлом. Он откашлялся.

— Ты любишь дождливые дни?

— Да, мне нравится слушать шум дождя, — рассмеялась Молли. — Дело в том, что я простой человек и мне нравятся простые вещи. Такие, например, как чтение книг или прогулки на природе. Еще я люблю работать в саду.

Много времени прошло с тех пор, как Луиджи мог позволить себе нечто подобное. Но сейчас все это показалось ему очень привлекательным. У него не было возможности для прогулок или ухода за садом, а чтение сводилось к просмотру ведомостей или отчетов. Еще он писал много заметок и докладных. Слова Молли моментально вызвали в его воображении соблазнительные картинки спокойных и тихих утренних часов в постели с неспешными занятиями любовью и свободными часами для размышлений. Странные, непривычные мысли для мужчины, работающего по четырнадцать часов в сутки!..

— А ты что, ни разу не спал допоздна? — спросила Молли.

Луиджи хотел было поделиться с ней своими размышлениями, но сдержался.