После долгой разлуки - Кейт Хьюит

— Тебе, наверное, говорили, что первые симптомы аутизма появляются именно в этом возрасте, — мягко напомнила она.

— Да, конечно, но ведь эти симптомы появились сразу после смерти его отца. Слишком явное совпадение.

— Оно ни о чем не говорит, — твердо и спокойно сказала Аллегра. — Профессионалы редко ошибаются, Стефано. Они не могут повесить ярлык на ребенка без веских на то оснований. Сначала психотерапевты проводят тщательное обследование, собирают данные…

— Но ведь ты имела дело с ребенком, которому поставили ошибочный диагноз, — холодно произнес Стефано.

— Да. Однако такой случай бывает один на сотни, тысячи случаев. — Она покачала головой. — Я не волшебница, Стефано. Если ты хочешь нанять меня, чтобы я доказала, что Лючио не аутист, то я не могу дать тебе никаких гарантий.

— Мне не нужны гарантии, — ответил Стефано. — Если ты, поработав с Лючио, придешь к тому же выводу, что и другие специалисты, тогда нам с Бьянкой не останется ничего, кроме как принять его. Но ведь возможно, что реальная причина этих симптомов — переживание горя?

— Возможно, — допустила она, — но почему ты думаешь, что ему поможет арт-терапия?

— Он всегда любил рисовать, — ответил Стефано с улыбкой, и при этих словах Аллегру охватило какое-то незнакомое теплое чувство.

— Ясно, — сказала она. — Значит, Лючио живет в Абруццо?

— Да, но я не могу вывозить его из дома, потому что он стал бояться незнакомых мест.

— Значит, ты хочешь, чтобы арт-терапевт, а именно я, приехала в Абруццо, — медленно произнесла Аллегра.

— Да, — не моргнув глазом, ответил Стефано. — И пожила там некоторое время.

Он налил им обоим вина и отставил бутылку в сторону. Аллегра сделала глоток, и у нее слегка закружилась голова.

Стефано даже не просил ее приехать в Абруццо. Просто сообщил ей об этом.

Такой же высокомерный и самоуверенный, как всегда, подумала Аллегра.

Она покачала головой.

— А что, если я не смогу приехать в Абруццо, Стефано? — спросила она с вызовом.

Стефано молча пронзил ее долгим взглядом.

— Я не думаю, — сказал он наконец тихим четким голосом, — что ты позволишь прошлому, нашему прошлому, угрожать будущему невинного ребенка.

Лицо Аллегры вспыхнуло от гнева.

— Речь не идет о нашем прошлом, Стефано! Речь идет о настоящем, о моей профессиональной жизни. Я уже не маленькая девочка-невеста, которой ты мог диктовать свои условия. Я квалифицированный психотерапевт, к которому ты обращаешься за услугами.

Слишком знакомая улыбка мелькнула на лице Стефано и тут же исчезла.

— Ты уверена, что речь не идет о прошлом, Аллегра? — тихо спросил он, и в этот момент Аллегра уже не была так уверена.

Официант принес вторые блюда, и Аллегра взглянула на свой сочный стейк без всякого аппетита.

— Давай поедим, — предложил Стефано. — А ты пока подумаешь над другими вопросами. Я буду рад ответить на них.

— Ты собираешься все это время находиться в Абруццо? — коротко поинтересовалась Аллегра. Стефано замер, а она почувствовала, что приоткрыла ему что-то интимное этим простым вопросом.

— Нет, — ответил он, помолчав. — Я попеременно живу то в Абруццо, то в Риме. Ты в основном будешь иметь дело с матерью Лючио, Бьянкой.

— Понятно. — Она испытала облегчение, но вместе с тем расстроилась.

Они продолжали есть, и вдруг Аллегра обнаружила, что в ней проснулся аппетит и стейк просто великолепный.

Когда с едой было покончено, она почувствовала, что к ней вернулось самообладание.

— Мне нужно посмотреть историю болезни Лючио, — сказала она, когда официант убирал пустые тарелки. — И поговорить с доктором Спери.

— Конечно.

— Понадобится несколько дней, чтобы проанализировать полученную информацию, — добавила она, — и в конце недели я сообщу тебе о своем решении.

— В среду.

Она хотела возразить, сказать, что он больше не имеет права командовать ею, но твердо сжала губы.

Поведение Стефано было типичным поведением взволнованного взрослого. Он хотел получить ответы, и получить их быстро.

— В среду, — сказала она, кивнув. — Я сделаю все возможное, Стефано, но мне нелегко будет оставить все дела в Лондоне на неопределенный период…

— Но ведь несколько месяцев — не так уж и долго, Аллегра. Это не семь лет.

Она быстро взглянула на него, не понимая, что он хочет сказать.

— Не желаете заказать десерт? — К их столику подошел официант, и они заказали шоколадное печенье для Стефано, а для нее — сливовый пудинг. Когда официант ушел, Стефано снова взглянул на нее. Взгляд у него был деловой.

— Я позвоню тебе в среду.

— Да, хорошо.

Принесли десерт, и Стефано сменил тему разговора: они стали обсуждать фильмы, погоду, достопримечательности Лондона. Аллегра с облегчением вдохнула — ей больше не надо следить за каждым своим словом и гадать о том, что скрывается за словами Стефано.

Было уже поздно, когда они покинули ресторан. Возле входа их ожидал автомобиль Стефано.

Всю дорогу до ее дома они хранили молчание. У Аллегры возникло ощущение, что сейчас что-то должно произойти.

Шел легкий дождь, улицу окутывал серый туман, когда машина остановилась возле ее дома.

— Не надо провожать меня дальше, — тщетно возражала Аллегра, когда Стефано вошел вместе с ней в подъезд.

— Я хочу довести тебя целой и невредимой до двери, — сказал он.

— Здесь вполне безопасно, — уверила она, но Стефано только улыбнулся. В его янтарных глазах мелькнул знакомый огонек, и Аллегра знала, что он может превратиться в огонь. Она сглотнула комок в горле, вжавшись в стену, словно стараясь отгородиться от него.

— Стефано… — начала она, но замолчала, потому что не знала, что ей сказать.

— Мне хочется знать, изменилась ли ты с тех пор, — тихо прошептал он, и Аллегра затрепетала.

— Мы стали другими, Стефано, — сказала она, пытаясь отвести взгляд от его горящих глаз. — Я стала другой, — добавила она, но это на него совсем не подействовало. Он улыбнулся, провел пальцами по ее щеке и заправил ей локон за ухо.

— Да, — прошептал он, — совсем другой.

От этого легкого прикосновения у нее закружилась голова, и она закрыла глаза.

— Не делай этого, Стефано, — прошептала она. У нее не было сил оттолкнуть его, и ей стало стыдно.

Он придвинулся ближе, и в нескольких сантиметрах от себя она почувствовала его грудь, торс, живот, бедра. Тепло, исходившее от него, подействовало на нее завораживающе, и она судорожно перевела дыхание.