Аромат роз - Изобель Чейс

Нет, подумала Викки. Она поглядела на девушку без чадры и вспомнила, как Умм-Яхья подавала Адаму чай, тоже без чадры и ничуть не обеспокоенная этим.

— Он ведь преподает в университете? — спросила Викки.

Мириам кивнула:

— Ему здесь нравится. Он не уедет, он это мне часто говорил.

Викки посмотрела в ту сторону, где стоял Адам.

— Это для вас имеет большое значение? — опять спросила она.

— Ведь это и мой дом! — гордо ответила Мириам, глаза ее сверкнули.

Викки нахмурилась:

— А где именно вы живете? Ваша сестра не сказала. Тоже в Дамаске?

Мириам качнула головой. Она немного помолчала, а потом сказала:

— Я живу с отцом. С тех пор как умерла мама, я присматриваю за ним. Он не мусульманин, как она. Он грек-католик и даже ездил в Рим посмотреть на папу, когда был моложе. Теперь от него не осталось ничего — он превратился в гору мяса, которая ненавидит все, что я делаю и думаю. Никто не должен жить подобным образом! Вам бы такое понравилось?

— А вы обязаны там жить? — поинтересовалась Викки.

— Да, пока не выйду замуж. — Неудовлетворенность резче проступила на лице Мириам. — Но, выйдя замуж, я освобожусь! — пообещала она себе самой.

Викки почувствовала себя неловко.

— Что же будет с вашим отцом? — спросила она, чтобы не молчать.

Мириам пожала плечами:

— Кто знает? Он отжил свое — теперь моя очередь жить… пока не поздно.

Викки отвернулась. Ей почему-то стало жаль отца Мириам и сильно захотелось быть сейчас рядом с остальными, подальше от горечи и недовольства, живших в душе сестры Умм-Яхьи. Но Мириам приостановила ее рукой. Коснувшиеся Викки пальцы были жесткими и сильными.

— Прекратите глазеть на Адама! — прошипела Мириам. — Адам мой, только мой. Отстаньте от него, слышите?

Викки попятилась.

— Адам для меня ничего не значит, — сказала она холодно.

— Вот так и ведите себя. Я даже могу жить с отцом в горах, но люди мне все скажут. Я узнаю о каждом вашем слове.

Викки разжала пальцы Мириам и зашагала обратно к машине. Не стоит обращать внимания на эти угрозы, сказала она самой себе. Девушка просто неуравновешенна. Может быть, поэтому все прочие обращаются с ней так бережно.

— Викки, помните мои слова! — донесся до нее голос Мириам. — Он обещал на мне жениться. Он заберет меня от отца и накупит мне много красивых вещей. Вам не удастся отнять его у меня.

Викки оглянулась и с удивлением увидела, что Мириам плачет.

— Но я едва его знаю, — мягко проговорила она. — Послушайте, если он просил вас выйти за него замуж, почему же вы ему не верите? Он просто не захочет никого другого.

Мириам смотрела на нее задумчиво.

— Вы так думаете? Правда так думаете? И вы отстанете от него?

Викки вздохнула:

— Да, отстану. — Она подумала, что это почему-то прозвучало как предательство. Но сразу отбросила эту мысль. В конце концов, что ей этот Адам?

Когда Викки вернулась к машине, Умм-Яхья посмотрела на нее с любопытством.

— Не позволяйте моей сестре беспокоить вас, — сказала она решительно. — Она может убедить кого угодно, когда захочет, но и может беспокоить по мелочам.

Викки ничего не ответила. Не ее дело, но все же интересно, насколько хорошо Адам знал девушку, на которой, очевидно, намеревался жениться. Викки села рядом с Умм-Яхьей, помогая раскладывать еду.

— А вы не хотите пойти на могилу матери вместе с Мириам? — вежливо спросила она. — Я подожду здесь

Умм-Яхья молча встала и направилась к пустынной части кладбища. Через несколько минут Мириам присоединилась к ней, и Викки видела, как сестры разговаривают, вначале сердито, потом спокойнее, прибирая вместе могилу, как и все другие женщины, приходящие сюда по четвергам.

Георгиос стоял, подставив лицо солнцу и прикрыв глаза.

— Не давайте моей свояченице надоедать вам, — отеческим тоном обратился он к Викки. — Она, как все женщины, прежде говорит, потом думает. Ее жизнь не так уж и плоха.

— А вы откуда знаете? — усмехнулась Викки. Георгиос позволил себе улыбнуться. Ему было внове, что женщина защищает представительницу своего пола и спрашивает мужчину о мотивах его умозаключений.

— Да просто знаю, — ответил Георгиос глубокомысленно. — Я знаю своего тестя. Он, конечно, очень стар, но он не жестокий человек. Когда Мириам выйдет замуж, мы, наверное, заберем его к себе.

— Думаю, что у вас найдется комната и для самого черта! — усмехнулся Адам.

— Умм-Яхья любит отца, — с чувством продолжал Георгиос. — К тому же он не проживет вечно.

Адам хмыкнул, присев рядом:

— Как сказать. Он может протянуть еще долго.

— Ну это уже не ваша забота, — мягко возразил Георгиос. — Старик не останется с вами после свадьбы.

Адам потряс головой:

— Разумеется. Я предпочитаю быть хозяином в своем доме. Однако я проголодался. Может пойти покричать дам?

— Оставьте их. Викки нам поможет, — сказал Георгиос. — Они еще не насмотрелись друг на друга. Умм-Яхья вечно беспокоится о сестре.

Викки беспомощно смотрела на кучу еды, пытаясь угадать, что предложить мужчинам сначала, но, к счастью, в этот момент Умм-Яхья и Мириам пошли обратно, так что Викки опять вернулась на прежнее место, чуть подальше от мужчин, в тени машины. Она тоже была голодна, но знала, что сперва Умм-Яхья обслужит мужчин. И была права, так как Умм-Яхья разложила на тарелки мясные шарики со специями, большие ломти хлеба и налила два стакана вина. Но, улучив момент, Мириам схватила с тарелки мясной шарик и мгновенно расправилась с ним.

— Я голодна! — капризно объявила она, глядя на Адама. — Вы же не хотите, чтобы мы ждали, а? Сколько я толкую своему семейству об их патриархальности, но все попусту.

Адам усмехнулся и протянул ей свою порцию. Умм-Яхья посмотрела на них с укоризной.

— Поучилась бы у иностранки хорошим манерам, — проворчала она. — Если Викки, не привыкшая к нашим обычаям, может ждать, почему ты не можешь?

— Потому что это глупо! — молниеносно отреагировала Мириам.

Умм-Яхья покачала головой:

— Жить на Востоке и так себя вести… А в следующий раз ты захочешь разделить трапезу со своим отцом!

Мириам рассмеялась. Когда она радовалась, ее лицо буквально сияло, приобретая еще большую прелесть.

— А иногда я ем и раньше него, — торжествовала она. — Почему бы и нет? Он никогда не замечает, что я делаю.

Умм-Яхья была шокирована.

— Никогда не слышала ничего подобного. И кто это женится на такой нахалке?