Сможешь соблазнить? - Виктория Паркер

Наверное, ей попадались фифы, которые не видели ничего дальше собственного отражения в зеркале. Или другая крайность – чрезмерно льстивые и заискивающие.

– Ты неловко себя чувствуешь в окружении женщин, – спокойно констатировал Финн.

– Ничего подобного! – Но, встретив его скептический взгляд, вздохнула и призналась: – Я просто не знаю, о чем с ними говорить, вот и все. У нас нет ничего общего.

– У тебя что, никогда не было подружек? – спросил Финн, не веря своим ушам.

– Нет, не было. Мы с Томом учились дистанционно, а на треке девочек было не очень много.

Финну с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица. И все же Финн невольно вспомнил сестру, постоянно окруженную подругами. Кроме того, когда она была подростком, рядом была мать. Страшно и подумать, каково пришлось Серене: не знать, что такое шопинг, секретные разговоры о мальчиках и поцелуях – все то, что так запоминается девочкам из детства и юности.

– У тебя есть сестра? – тихо спросила она.

– Да, есть, – ответил он. – Ее зовут Ева.

Вспомнив сестру, Финн испытал привычный укол совести. Она очень тяжело переживала смерть их матери, Либби Сейнт-Джордж. А он? Отвернулся от них обеих в погоне за мечтами и славой. Отец, знаменитый Ники Сейнт-Джордж, поп-звезда восьмидесятых, тоже в свое время покинул семью в поисках тепла в чужой постели. Сейчас Финн не мог поверить, что этот человек, всегда бывший для него героем, не смог справиться с сердечной болью. И, сердясь на отца, он не мог его ненавидеть, потому что и сам боролся с этой же болью день ото дня, особенно после того, как оставил Еву и мать. И все же младшая сестренка обожала его.

– Иди-ка сюда, – поманил он ее.

Он галантно распахнул дверь перед Сереной, и она робко скользнула в небольшую роскошно обставленную комнату, где частенько играли высокопоставленные чины.

– Почему я каждую секунду ожидаю, что заиграет Симфонический оркестр Монте-Карло? – спросила она.

– Здесь очень красиво, так что это обман зрения.

– Значит, тебе нравятся такие места, – произнесла она тихо и прижалась к стене.

Финн подошел к старинной оттоманке изумрудного цвета и повернулся к своей спутнице.

– Так что бы тебе хотелось на ужин?

Девушка наморщила маленький носик.

– Я лучше умру с голода, чем пойду ужинать с тобой.

– Вы довольно быстро меняете свое мнение, леди. Помнится, не далее как сегодня днем вы сказали: «Я скорее умру, чем появлюсь там» – и вот вы в казино. Что заставило вас передумать?

Надув свои прелестные губки, Серена оглядела его с головы до ног, и, казалось, взгляд ее прожигает его смокинг стоимостью в десять тысяч долларов.

– Прежде всего скажи мне, почему ты меня избегаешь? – спросила она.

– Потому что каждый раз, глядя на тебя, мне хочется поцеловать этот прекрасный ротик. Но ведь ты этого не хочешь, не так ли, Серафина? – произнес Финн низким обволакивающим голосом. Сейчас он не смог бы разговаривать обычным тоном ни за что на свете.

Серена снова упрямо вздернула голову.

– Нет, не хочу.

– Тогда я тебе советую держаться подальше от меня. Рано или поздно повторится то, что произошло между нами прошлой ночью.

На шее Серены затрепетала жилка, нежный румянец окрасил щеки, и Финн понял, что она вспомнила их поцелуй. Он до сих пор ощущал вкус ее губ.

– Я не собираюсь повторять своих ошибок. Мне достаточно один раз увидеть катастрофу, чтобы потом быть осторожным водителем, – чопорно ответила девушка.

Но в тот же момент выдала себя с головой, облизнув свои алые губы.

Ага, значит, все-таки Серена не может забыть поцелуй. Финн был готов поспорить на что угодно, что она также хочет большего и презирает себя за это.

Тонкое черное полупальто выше колена со стоячим воротником – в нем она похожа на неприступную учительницу. Хотя голые колени и округлые лодыжки явно не вписываются в образ. Ее ножки…

Сжав зубы, Финн сделал глубокий вдох.

– Вы любите азартные игры, мисс Скотт? Не желаете испытать удачу?

– Не очень. Не думаю, что я вообще верю в нее.

– Я бы заключил с тобой пари, – протянул он. – Если ты сделаешь кое-что для меня, я подарю тебе одно желание. Конечно, если я смогу его исполнить.

Снова Серена горделиво вздернула подбородок, и ее серые глаза скептически сузились.

– Идет.

– Покажи мне, что надето под твоим пальто.

– Что?

– Ты меня слышала. Развяжи пояс, расстегни пуговицы, распахни пальто и покажи мне, что под ним.

Вихрь эмоций и адреналина захлестнул его. Что он делает?

Закрыв глаза, Серена сделала глубокий вдох, и грудь ее приподнялась, отчего жар прокатился по телу Финна тяжелой и неистовой волной.

– Сделка есть сделка, мисс Скотт.

Опустив руки, отчего подол ее пальто зашуршал от прикосновения ладоней, Серена нерешительно подняла их вновь, положив пальцы на пояс. Миг – и он упал к ее ногам. Финн стиснул зубы. Медленно, одна за другой, расстегивались пуговицы.

Сконфуженно вздохнув, Серена закатила глаза и распахнула пальто.

– Ну, доволен? – огрызнулась она.

– На седьмом небе.

Только эта девчонка могла ворваться в одно из самых престижных казино мира в потертых джинсах, высоко обрезанных и открывающих ее загорелые бедра, и очередной футболке, обтягивающей ее тугой пресс, – на сей раз голубой, с изображением двух дайверов и словами.

– Взгляни на свои ноги, – произнес Финн.

Серена проследила за его пальцем.

– Что не так с моими ногами? – нахмурилась она, вскидывая голову и буравя его взглядом. – Чему ты так радуешься, позволь узнать?

– Я никогда прежде не видел тебя ни в чем другом, кроме байкерских ботинок.

– И что? – усмехнулась она. – Одна из бывших отца отдала их мне. И тогда я надела их в первый раз.

Тут в мозгу его забрезжил рассвет, и Финн начал понимать. Вот почему она так не хотела приходить сюда. Чувствуя себя неловко в окружении женщин, Серена знала, что не принадлежит этому миру гламура и роскоши. И все же пришла за ним.

– Я снова спрошу, – угрожающе начала она. – Что не так с моими ногами?

– Ничего, крошка, они очень миленькие.

Не хватало только расстроить ее еще больше, заронив ложные подозрения в ее душу.

– Миленькие? – выпалила она гневно. – Котята миленькие, я – нет. И прекрати называть меня крошкой.

– Признайся, тебе нравится. Каждый раз, когда я это говорю, твое личико заливает восхитительный румянец.