Миг столкновения - Эмери Лорд

Наоми смотрит многозначительно. Я, в свою очередь, такой же взгляд бросаю на Сайласа. Впрочем, это излишне – Сайлас уже встает с дивана. Каждый из нас является арбитром для двоих остальных. Мы с Сайласом ссоримся крайне редко, зато не ладим с Наоми.

В гараже Наоми упирает руки в бедра.

– Очень надеюсь, Джонас, что впредь ты не станешь приглашать в дом первых встречных.

– Она не первая встречная. И вообще, ее Лия пригласила.

– У нас ведь уговор. Не шуметь в доме – ради мамы.

– Ну да. Полюбуйся, к чему это привело. Мы совсем одичали. И вообще, мне Виви нравится. Она… она свет излучает.

Наоми фыркает:

– Разуй глаза, Джонас. Ты что, не видишь, как вульгарно она одета?

Ну все, с меня хватит. Щеки наливаются краской.

– Знаешь что, Наоми? Мне на твое мнение плевать.

– Чудесно, Джонас. Просто чудесно. То есть ты у нас уже взрослый, да?

– Ты даже дома не живешь. Только на лето приехала – и давай указывать, что можно, что нельзя. Мы и без тебя неплохо справлялись.

Наоми прищуривается:

– То есть мое мнение в счет не идет, потому что я в колледже учусь? Я – отрезанный ломоть?

– Заметь: ты это сказала, не я. Против факта не попрешь. Ты – отрезанный ломоть.

Наоми отшатывается, продолжает пугающим шепотом:

– Я приезжаю, когда могу. Большинство студентов появляются дома только в весенние каникулы. Или вообще учатся за границей. А я здесь. Ты хоть представляешь, каково это – мотаться туда-сюда?

– Зато я от бейсбола отказался, чтобы младших отслеживать.

Делаю жест, объединяющий меня и Сайласа.

– Мы встаем ни свет ни заря; корпим с младшими над домашними заданиями, помогаем со школьными проектами. Мы…

– Хватит.

Голос Сайласа спокоен.

– Не будем выяснять, кто самую большую жертву принес.

Мы с Наоми раскрываем рты, каждый – в свою защиту. Сайлас жестом велит молчать:

– Да перестаньте, оба! Джонас, ты несправедлив к Наоми. Нельзя же ей бросить колледж.

Наоми торжествует, но Сайлас на этом не останавливается:

– А ты, Наоми, не имеешь права принимать решения в одностороннем порядке только потому, что ты – самая старшая. Джонас прав. Лично я рад любому гостю, который умеет рассмешить Лию.

Наоми готова меня взглядом испепелить.

– Отлично.

– Отлично.

От этого слова у меня челюсти сводит. Мы возвращаемся в дом, тащим содовую – мы ведь за содовой ходили. Виви с Лией накрывают на стол, причем Виви превратила этот процесс в игру. Лия так громко выражает восторг, что прибегают Исаак и Бека. Им тоже хочется поучаствовать. Бросаю взгляд на Наоми: мол, видишь, как они рады? Наоми отводит глаза.

Тайком от Виви вручаю Исааку тарелку с едой. Пусть отнесет маме. Исаак без единого слова исчезает на лестнице. Мы так каждый вечер делаем, даром что мама редко когда притрагивается к ужину. Она спускается в кухню в самое неподходящее для еды время, ищет сладенькое или остренькое. Если сталкивается с кем-нибудь из нас – пугается, как воровка, которую на месте преступления застукали.

– Ой! Чуть не забыла!

Виви срывается с места, когда все как раз садятся за стол. Я уже все блюда расставил; не представляю, что она там чуть не забыла.

– Шипучка! Джонас, найдутся в доме маленькие стаканчики?

– Найдутся.

Достаю из серванта миниатюрные бокалы для шампанского, кажется, еще бабушкины. Раздается хлопок – это Виви откупорила бутылку. Она разливает шампанское по бокальчикам.

Это праздник, которого еще пять минут назад не было.

Раздав бокальчики, Виви усаживается на скамью рядом с Лией. Я устраиваюсь между Исааком и Бекой. Сайлас и Наоми как старшие занимают стулья на торцах стола.

Виви поднимает бокальчик.

– Большущее спасибо, что пригласили меня в гости.

У меня нет ни братьев, ни сестер, и мне очень приятно хотя бы один вечер побыть членом семьи Дэниэлс.

Вот уже полгода каждый житель Верона-ков думает: «Хорошо, что я не Дэниэлс». Неведение Виви – просто отдушина. Пока Виви у нас в гостях, можно отдохнуть от нашей новой траурной жизни. Можно свободно дышать в доме, где воздух – спертый от горя.

– И отдельное спасибо Джонасу за ужин. Такой красотищи я уже очень давно не видела. Клянусь Человеком на Луне, если на вкус еда хотя бы вполовину так же хороша, как на вид, я поселюсь у вас под дверью и мяуканьем буду умолять об остатках ужина.

Виви подмигивает Исааку. У него щеки краснеют под очечной оправой.

– Ну, за всех вас!

Виви поднимает бокал, чокается со всеми. У Лии такой вид, будто ее в Страну чудес на чаепитие с Алисой пригласили. Бека пристально смотрит Виви в лицо, в глазах – священный трепет.

– Тебе мама разрешает красить губы такой помадой?

Господи! Убейте меня. Кто-нибудь. Кто угодно. Чтобы это прекратилось. Чтобы не видеть и не слышать, как моя сестра цепляется к внешнему виду Виви. И к моральным качествам ее родителей.

Виви улыбается. Ее рот становится похож на ломтик яблока сорта ред делишес.

– Моя мама – художница. Она сама с красками имеет дело и поэтому совсем не против, чтобы я тоже что-нибудь раскрасила. Например, губы.

– Классно, – выдыхает Бека. Ладошку она держит на бедре – как Виви.

– Боже Всемогущий! – выдает Виви, проглотив первый кусочек. – Я такого салата в жизни не пробовала. Честное слово. Из чего он сделан? Наверно, из небесной манны?

– Что такое манна? – Лия хмурится над пиалой. – Сыр тошнотный.

– Лия! – шипит Наоми. – Нельзя так говорить, тем более за столом.

Виви только смеется.

– Манна – это пища, которую едят в раю. А пахучий сыр – это деликатес. Сама поймешь, когда подрастешь. Пока что поверь мне на слово. Однажды ты будешь есть такой салат и думать: боже мой, да ведь тут без магии не обошлось!

Я откашливаюсь.

– Тут не обошлось без латука, горгонзолы, ореха пекана в медовой глазури и груш. И без масла со сливовым уксусом.

– Джонас всегда сам готовит заправку, – вмешивается Бека.

Вот не ожидал, что она будет мною хвастаться. Спасибо тебе, Бека. Продолжаю объяснения:

– Вообще-то это осенний салат. Потому что…

– Ой, только не это! – Бека нарочито стонет, взглядывает на Виви. – Вот подняла тему на свою голову. Теперь его не остановишь. Весь ужин будем про еду слушать.

Да, рано я обрадовался.